сработали «в плюс». Раньше-то мы часть органического топлива производили за счёт электричества. А сейчас нефтяные и газовые компании узнали, что лет через пятнадцать гелия-3 станет «море разливанное». Вот и начали цены снижать, чтобы успеть с уже разведанных месторождений как можно больше прибыли выжать.
Алексей улыбнулся и протянул бокал. Семья Воронцовых давно «играла против» ископаемого топлива, и снижение цен на него не могло их не радовать.
— Плюс к этому, в стоимости энергии с гибридных АЭС почти треть составляли расходы на строительство новых станций. Теперь это не нужно, часть мощностей уже освободилась, а потом начнут строиться станции на гелии-3, куда более дешевые и надёжные. Вот и они цену начали снижать, чтобы мощности не простаивали. А пользуются этим предприимчивые люди, вроде Ленкиного дяди Лёвы. Ну и дай им бог здоровья!
— Погоди-погоди! Но ведь получается, что уменьшается и прибыль «атомщиков»⁈
— С чего вдруг? Я ж тебе сказал, они уменьшили расходы на строительство новых станций. А те, кто строил станции и делал оборудование для них, тоже не потеряли. Сейчас Космос столько всего требует, что они просто перепрофилируются.
— Это что же получается? — задумчиво протянул Алексей. — Стратегия win-win? Все в выигрыше? И потребители топлива, и обыватели, и «атомщики» с промышленниками?
— Ты забыл нефтяников и газовщиков! — улыбнулся дед. — Но это — цена прогресса. Введение электрического освещения тоже разорило производителей керосиновых ламп, а автомобили вытеснили извозчиков. Это неизбежно!
Санкт-Петербург, Миллионная улица, квартира Воронцовых, 17 (30) ноября 1914 года, понедельник
Разговор с Артузовым прошел ожидаемо тяжело, хотя я позвал на помощь Аркадия Францевича Кошко, его бывшего начальника и до сих пор почитаемого наставника. Нет, истерик не было, но… Глаза потухли. Именно в таком состоянии здешние мужики и стреляли себе в висок, предварительно уладив дела. Так что я его тупо напоил.
А потом, когда его всё же прорвало на вопрос: «Как теперь жить?», напомнил о долге. О том, что заменить его сейчас просто некем. И что нормальное функционирование нашего Холдинга сейчас, во время войны, важно не для бизнеса, а без преувеличения определяет судьбу России. Тут он даже протрезвел, кивнул, заверил, что не подведёт и попросил придумать ему длительную командировку. После чего «отправился в люлю». Аркадий Францевич тоже откланялся, всё же шёл третий час ночи, а вот меня «вштырило». Накатил крепчайшего кофе, взял бумагу и карандаш и засел «творить».
— Как я выгляжу?
— Как огурчик, зелёный и в пупырышках! — незамедлительно ответила мне моя ненаглядная. — На-ка, подлечись! Холодный кофе с «Карельским бальзамом». Что случилось, что ты только под утро спать пришёл?
— Муза меня посетила!
— Симпатичная хоть? Надеюсь, у вас с ней ничего не было? — пошутила Натали. — А то смотри, под корень оторву!
— Ты ж моя ревнивица! — заулыбался я, несмотря на общее состояние хреновости. — Нет, я чист, она мне только на арфе тренькала. Как там Артузов?
— Спит ещё!
— Вот и хорошо. Пусть пока. Ты, кстати, знаешь, что он уже третью группу диверсантов на нашем Вуктыльском аммиачном заводе поймал?
Ничего, кстати, удивительного. Аммиак — основа для получения порохов, взрывчаток, ценнейших удобрений, красок, многих лаков и лекарств. А один этот завод до войны покрывал порядка шестидесяти процентов мирового производства. А с началом войны — и резко расширил.
Вот честное слово, сам морщился, когда подписывал эти решения, но — куда было деваться? «Чрезвычайные обстоятельства требуют чрезвычайных решений!» Не мной сказано, но от этого не перестаёт быть верным. Мы разбурили большинство скважин, увеличив выход метана. Правда, из-за этого уменьшилась извлекаемость «тяжелых» компонентов, куда более ценных. И после войны придётся изворачиваться, чтобы её поднять.
Кроме того, электростанцию, которая раньше забирала почти половину метана, перевели на мазут. Опять же — решение идиотское. Мазут дороже, он не бросовый, а очень даже нужный ресурс, да и работа на мазуте повышает износ станционных котлов, они быстрее зашлаковываются, и КПД чуть пониже выходит. Но… Увеличить добычу нефти всё равно пришлось бы, так что мазут было откуда взять. А газ — нет. Ну и ещё пара хитростей была, которые позволили достаточно быстро увеличить производство аммиака аж в два с половиной раза.
Так что противник, само собой, не мог не попытаться нанести тут удар. И не только тут, разумеется.
— Не заговаривай мне зубы! Разумеется, мне тоже докладывали. Так что ты наваял? — она вырвала у меня листы и начала быстро читать. — Ага, статья, значит. «О целях Россия в войне»? Любопытно.
— Помнишь, как говорила Катенька Семецкая? «Для войны прежде всего надо готовить души. Я ни от кого не слышала объяснения, почему для России эта война — праведная. Об этом, прежде всего и нужно думать! Необходимо каждому русскому человеку и инородцу объяснить, почему это его война. И в чём она отвечает его интересам!» Я над этим давно думал, а муза вдруг подсказала.
Писал я достаточно простые вещи. Нужно прекратить преследование христиан в Турции. В идеале, земли, компактно населенные армянами, греками и болгарами либо должны стать независимыми, либо автономными и равными, с прекращением политики насильственной тюркизации. Также нужно прекратить притеснение славянских народов в Австро-Венгрии на аналогичных условиях. Сама по себе Германская Империя нам не враждебна, но чрезвычайно опасными являются ростки превознесения германской нации над прочими. Эти ростки и заставили её развязать войну против России и поддержать Турцию с Австро-Венгрией. А значит, их надо выкорчевать. И это — главные цели. А уж взятие Проливов и Армянского нагорья — лишь средства для выполнения главных целей.
По ходу обосновывалось, почему попытка «отсидеться» не кончилась бы ничем хорошим. А завершалась статья тем, что «напрячься придётся всем», «всё для фронта, всё для Победы!» и «победить нам поможет прогресс в технологиях».
Натали дочитала, села ко мне на колени, обняла и прошептала:
— Неплохо получилось дорогой! Ты эту музу в следующий раз не гони, она — полезная!
— Ты — моя муза! — ответил я и поцеловал её.
из мемуаров Воронцова-Американца
«…Вообще, тот разговор со Столыпиным привёл к сдвигу в моём восприятии мира. Я вдруг понял, что, раз Прогрессивную партию неизбежно придётся усиливать, как и наши позиции в руководстве этой партии, то возникает возможность именно воспитать, выковать новых политиков. Таких, которые не только говорят, но и занимаются делом — организуют правильные фильмы, руководят тимеровским движением, готовят новых председателей
