В ее кресле у камина сидел граф, задумчиво упершись подбородком в кулак. Он был одет весьма необычно: рукава рубашки закатаны по локоть, а куртка, жилет и даже туфли отсутствовали. Обри, должно быть, вскрикнула от удивления, и он, сразу же повернув к ней голову, медленно поднялся из кресла с немым вопросом в глазах. Затем, увидев ее ношу, Джайлз быстро подошел и взял у нее кувшины, а она торопливо закрыла дверь.
– Дверь была открыта, – тихо сказал он, – но я не мог найти тебя.
Не дожидаясь ответа, он отнес оба кувшина в ее комнату и легко и умело, словно всю жизнь занимался домашней работой, вылил один за другим в ванну. Несмотря на растерянность в глазах, он, по-видимому, чувствовал себя совершенно непринужденно в ее спальне, и Обри, слегка смутившись, поняла, что он, по всей вероятности, уже побывал здесь, разыскивая ее.
– К сожалению, должна признаться, вы меня удивили. – Нерешительно подойдя к маленькой ванне, Обри положила руку на край ее закругленной медной спинки.
– Иногда, Обри, я сам себя удивляю, – с мрачным видом отозвался граф.
– Зачем вы пришли сюда? – Обри пристально смотрела на него.
– Ах, Обри, я устал, – прошептал он, сделав глубокий вдох и глядя на пустые медные кувшины, стоявшие на полу. – Я старался, но ничего не смог поделать. Я не могу избегать тебя. – Взглянув на нее своими серебристыми глазами, он снова задал свой безмолвный вопрос.
– Джайлз, разве я просила избегать меня? – очень тихо спросила Обри.
Покачав головой, Джайлз раскрыл объятия, и Обри, подойдя к нему, обвила руками его шею.
– Мне нужно быть в тебе, Обри, – выдохнул он ей в волосы, крепко прижав к своей груди. – Мне нужно заняться с тобой любовью. Грубо и быстро, а потом снова – медленно и нежно.
– Джайлз...
Но он не дал ей договорить, прижавшись губами к ее губам.
– Обри, я чувствую себя так, словно у меня кипит кровь от желания, – сказал граф, осыпая поцелуями ее лицо, – словно нет никакого выбора, словно этого не избежать. Я хотел бы, чтобы этого не было – так было бы проще для нас обоих, не правда ли? – но это есть, и я не хочу никуда бежать.
– Не нужно, – шепнула Обри, – о, Джайлз, не нужно бежать. Я уверена, это будет хуже всего.
Затем он целовал Обри, накрывая ее губы своим теплым ртом, а она, еще крепче обнимая его за шею и прижимаясь плотнее, чем когда-либо, мечтала снова соединиться с ним, чтобы два человеческих тела, дающих и получающих, превратились в одно. Чувство утраты, пугавшее ее, отступило, а потом совсем исчезло, и любовь, которую она питала к Джайлзу, вырвалась на поверхность из глубин ее души.
– О, Джайлз, – прошептала Обри, когда его губы спустились к ее шее, – я так скучала по тебе.
– Обри, – прохрипел он, – позволь показать тебе, что чувствую я.
Его губы спустились вниз по ее шее и проложили дорожку поцелуев вдоль ворота платья, а руки забрались в волосы и начали неторопливо вытаскивать из них шпильки.
– Ты собиралась принять ванну, а я отвлек тебя. Позволь, я помогу тебе, – сказал он, нежно глядя сверху вниз на Обри блестящими глазами, а она густо покраснела от его предложения. – Что? Я не похож на горничную леди? Признаю, у меня недостаточно опыта, но разреши мне, Обри, расчесать твои волосы. – Удерживая ее взгляд, он вытащил еще одну шпильку, и пряди ее волос упали вниз. Полностью распустив ей волосы, Джайлз положил руки ей на затылок и, погрузив их в волосы, широко раздвинул пальцы. – Волосы – твое богатство, Обри, – шепнул он, снова и снова поглаживая ей кожу головы своими длинными изящными пальцами и приподнимая ее волосы, как занавес, и Обри, закрыв глаза, отдалась успокаивающим ритмичным движениям, но внезапно Джайлз замер. – Айан спит? – хрипло спросил граф. – Он не проснется?
– Айан! – Обри в испуге открыла глаза, и в ответ Джайлз потянулся, толкнул дверь и запер замок.
– Вот так, на всякий случай.
Затем его руки добрались до пуговиц ее платья и принялись медленно расстегивать их. Обри следовало остановить его, но она этого не сделала – не могла сделать. Ее охватила странная, лишающая сил вялость, и черный бомбазин, а вслед за ним нижнее белье упали к ее ногам.
Опустившись на одно колено, Джайлз скатал ей чулки до щиколоток, и Обри, сбросив туфли, сняла их. А когда Джайлз, накрыв теплыми руками груди Обри, начал водить большими пальцами вокруг сосков, она мечтательно закрыла глаза и подняла кверху подбородок.
– О Господи, до чего ты хороша. Но ванна ждет, дорогая.
Засмеявшись, Обри открыла глаза.
– Она еще горячая, – кивнул Джайлз в сторону воды и, повернувшись к кровати, взял сложенное стеганое одеяло, лежавшее в ногах, и проворно расстелил его перед камином. Потом туда же отправилось полотенце, а затем еще одно он бросил рядом с ванной. Когда Джайлз обернулся, Обри стояла не шевелясь.
– Давай забирайся.
– Но это... как-то странно.
– Не для меня, милая. – Взяв Обри за руку, он помог ей войти в ванну.
– М-м-м, – протянула она, опускаясь в воду и стараясь не думать о том, как непривычно принимать ванну в его присутствии.
Джайлз опустился на одно колено с противоположной камину стороны ванны, вытащил рубашку из брюк, стянул ее через голову и бросил на кровать. Теплый свет камина играл на его коже, подчеркивая упругие мускулы рук и груди. Он был прекрасно сложен, но, как подумала Обри, вряд ли хотя бы на мгновение ему приходила мысль о красоте собственной фигуры.
Должно быть, почувствовав ее пристальный взгляд, Джайлз улыбнулся и, набрав в ладони воды, поднял их над ее головой, и теплая вода коснулась ее кожи.
– Откинься назад и расслабься, Обри.
Джайлз снова и снова повторял этот жест, поливая теплой, успокаивающей водой ее волосы и спину. К своему удивлению, Обри расслабилась, ей было непривычно приятно, что ее купает кто-то другой.
– Что ты добавляешь в воду? – пробудил ее от мечтаний Джайлз.
Обри указала на стоявший на комоде глиняный кувшин, и граф взял его, вытащил большую пробку и, наклонив голову, втянул в себя запах.
– М-м, сирень. Ты всегда так пахнешь.
– Сиреневая вода, смешанная с мылом и другими добавками, – объяснила Обри.
– Ты сама это готовишь?
– Да, в кладовой.
Он плеснул в пригоршню приличную порцию, улыбнулся, как будто получил от этого удовольствие, и вылил ей на волосы, а потом, протянув одну руку над ванной так, что у него на руке и груди вздулись мышцы, стал втирать настойку ей в волосы и постепенно расслабился. Обри нежилась в окутывавшем ее восхитительном аромате, но больше не закрывала глаз. О нет, она просто не могла оторвать глаз от его обнаженного до талии тела, склоненного над ее ванной. Чувствуя себя смущенной и немного безнравственной, она наблюдала за его действиями.
