Я наморщила лоб, соображая, когда говорила Мэлу, что мое богатство хранится в банковской ячейке. А-а, разве упомнишь? В эти дни мы о чем только не говорили.
- Счета контролируются Департаментом по ценностям. Отца обвинили бы в незаконно нажитых средствах, потому что все решили бы, что это он открыл счет на мое имя. Доходы отца должны быть прозрачными, и получилось бы, что я подставила его. Так что изредка съездить в центр города меня не затруднит.
Мэл пожал плечами и кивнул, мол, если так, то нет вопросов, и я отправилась в банк.
При свете дня парадные двери с имитацией фасадной живописи отыскались значительно быстрее благодаря табличке, замеченной при первом посещении уважаемого учреждения. Внутри пахло знакомой офисной сдержанностью и учтивым профессионализмом служащих. Охранники расхаживали, помахивая дубинками, и откровенно скучали: желающих преступить закон и порядок не наблюдалось. Редкие клиенты вели себя, как подобало в серьезном правительственном учреждении.
Гном Мокий Лаврович, ставший соучастником преступной сделки со мной, кивнул учтиво и протянул пластиковую табличку, на которой я накарябала голографическим пером подпись. Старший консультант убрал табличку под конторку, и пока просвечивал под разными углами, я переминалась с ноги на ногу, поглядывая по сторонам. Не сказать, что волновалась, но легкое беспокойство одолевало.
Спуск в хранилище прошел без сучка и задоринки, но под массивными бетонными перекрытиями, за толстой стальной дверью и множеством крепких решеток меня одолела клаустрофобия. Наверное, на психике отыгрались отдаленные последствия драки в "Вулкано".
Гном Мокий провел в нужный закуток с однообразными шкафчиками от пола и до потолка, показал, в каком ряду и на какой высоте следует искать мой ящичек, после чего деликатно удалился. Достав ящик из ячейки, я некоторое время любовалась богатством, заработанным пусть нечестно, но упорно. За каждой из аккуратно уложенных стопок с банкнотами мне виделись походы по переулку Первых Аистов и бульвару Амбули, грезились трапезы с Мэлом в кафе и ресторанах, посещения выставок, театров и прочие совместные развлечения.
Взор мечтательно затуманился.
Наконец, оторвавшись от любования купюрами, я сложила в сумку половину початой пачки, поделенной профессором пополам с невероятной точностью, и прихватила стопку, перевязанную бумажными ленточками с ползущими по ним буковками. Итого, к растратам предлагались пятнадцать тысяч в бумажках по сто висоров. Умопомрачительная сумма!
Теми же тропами Мокий Лаврович проводил меня к выходу из хранилища, и вскоре я вернулась в мир столичной суеты и шума, покинув банк.
Мэл ждал в машине, откинувшись на сиденье, и слушал тяжелый рок. О том, что музыка играла на полную мощность, я услышала, подойдя к "Эклипсу", корпус которого слабо резонировал. Представляю, что творилось внутри салона.
Пришлось постучать по стеклу трижды, прежде чем Мэл услышал и убавил громкость. Он выскочил на улицу и открыл передо мной дверцу.
- Любимая группа? - спросила у него насмешливо.
- Так, слушаю иногда. Неужели понравилось? - деланно удивился он.
- Не знаю. Не задумывалась.
Я и сама поразилась тому, что не знала своих музыкальных пристрастий. В любом случае, какой бы ни была музыка - роком или классикой, - она должна окрылять и заставлять душу вибрировать.
- Скажешь, сколько взяла? - спросил Мэл, заводя машину.
- Нет. Ты будешь смеяться. Наверное, за день столько же тратишь.
- Ну, ладно, - согласился он. - Не хочешь - не говори. Теперь в "Инновацию", - заявил безапелляционно, и я вздохнула. Столичное кафе вызывало внутреннее отторжение.
Мэл умело петлял по городу, в последний момент умудряясь проскакивать перед красным сигналом светофоров, успевал проныривать перед автомобильными пробками и через каких-то десять минут подал мне руку в знакомом переулке у раздвижных стеклянных дверей с массивными золочеными ручками и табличкой "Innovatio". А ведь я решила категорически не появляться здесь после злополучного посещения кафе в компании Пети и бывшей подружки Мэла.
Высокие здания, зажавшие улочку с обеих сторон, и украшенные бегающими огоньками окна элитного заведения опять наполнили сердце тревогой, и я схватилась крепче за локоть Мэла.
- Что с тобой? - спросил он, когда мы вошли внутрь и сняли верхнюю одежду.
- Не знаю. Боюсь многолюдных мест и замкнутого пространства. Наверное, последствия из-за "Вулкано". И сегодня не принимала капли.
- Как вернемся обратно, обязательно выпей, - озаботился Мэл, сдавая куртки в гардероб.
Юноша в униформе кафе проводил нас к столику на двоих в углу зала.
В общем-то, если закрыть глаза на невыносимую дороговизну блюд в меню, помещение было отделано с шиком и комфортом, призванным услаждать самых капризных клиентов. Нам предложили мягкие и удобные кресла, хотя я рассчитывала на диван в нише, окруженной иллюзиями.
- Ты говорил, что имеешь бронь в "Инновации", - сказала, пролистывая карту блюд, в которой мне ничего не нравилось.
- Была, - ответил Мэл. - Отдал в качестве уплаты долга.
Я вспомнила, что вчера в туалете он упомянул о долгах, в которые влез, рыская по столице с друзьями и знакомыми.
- Мэл! Ой, Егор! Это из-за меня, да? - схватила его за руку. - Прости, пожалуйста!
- Странная ты. За что? - улыбнулся он. - Я сам ввязался. Не волнуйся, долги почти уплачены.
Под дулом пристального внимания Мэла мне пришлось сделать заказ, причем парень проследил, чтобы вышло не менее трех блюд плюс напиток. Десерт Мэл выбрал сам, заказав мороженое, но не "Светофор", а "Тропический рай".
Три блюда - это не страшно, - успокоила себя. Если учесть, что порции в "Инновавции" размером с воробьиную какашку, то проглочу и не замечу да еще попрошу удвоенную добавку.
Собственно, я оказалась права, в изысканном кафе не удалось бы объесться при всем желании. Два услужливых официанта сервировали стол по высшему разряду, блюда подавали поочередно, на тарелках, украшенных причудливыми конструкциями, но съедобного содержимого было на два укуса. Зато Мэл орудовал ножом и вилкой с довольным видом, и я старалась соответствовать уровню заведения и обществу столичного принца, кушая с неторопливой аккуратностью и отпивая мелкими глотками свежевыжатый сок из высокого бокала. На десерте приличия закончились. Мороженое мы прикончили вместе, выгребая ложечками из глубокой пиалы, причем Мэл кормил меня, а я его.
- Вот видишь, Эва, никто тебя не съел, - сказал он, вынимая из портмоне пластиковую карточку. - Мне здесь нравится.
- И мне нравится, если не смотреть на длину счета.
- Это не твоя печаль.
Может, и не моя, но продолжение разговора о тратах, начатого вчера, назрело.
При выходе из кафе Мэл поздоровался рукопожатием с молодым мужчиной, зашедшим в "Инновацию", и тот с интересом оглядел меня. Мой парень, вообще, часто здоровался, потому что у него знакомых было - пруд пруди, но среди них до сих пор не промелькнуло ни одной особы женского пола. Наверное, Мэл старательно избегал встреч с бывшими и прочими подружками, чтобы не провоцировать мою ревность.
- Кто это был? - спросила, когда он усадил меня в машину, и пояснила на всякий случай, чтобы парень не надумал черти что: - Наверное, ты полгорода знаешь.
- Один приятель. Два года назад окончил институт, работает в компании своего отца. Мы пересекались с ним несколько раз. И он женат, - добавил зачем-то Мэл.
- На связях?
