Упрек Марка Керра явно адресован Фишеру и Уилсону, и его никак нельзя считать справедливым. Баттенберг, раздавленный травлей прессы, и потоком возмущенных писем, приходивших в Адмиралтейство и правительство, уже давно искал предлога для ухода в отставку. Он, конечно же, не был никаким шпионом, и из людей облеченных властью никто не воспринимал всерьез выдвигаемые против него обвинения. И, тем не менее, уход Луи Баттенберга был необходим в интересах дела. Суть сложившейся ситуации удачнее всего вскрыл виконт Эшер: «Иногда есть ощущение, что состав Адмиралтейства нуждается в переменах: личные нападки на принца Луи, сами по себе в высшей степени несправедливые, существенно продвинули дело вперед… Требуется более мощная движущая сила, и они ее найдут» 21.
Флегматичная и, если угодно, анемичная натура Луи Баттенберга совершенно не подходила для руководства морскими операциями во время войны. Здесь нужны были энергия, агрессивность, умение и желание рисковать — качества, начисто отсутствовавшие у этого аристократа. Морские офицеры, служившие в Адмиралтействе, в первые месяцы войны, были просто шокированы, когда, приходя утром на службу, заставали первого морского лорда за неторопливым чтением «Таймс» в его кабинете. И это в то время, когда на морских коммуникациях шла напряженнейшая, ни на минуту не прекращающаяся борьба, требовавшая самого пристального внимания и, подчас, очень быстрых решений! Недаром у принца Луи, по свидетельству личного секретаря Бальфура Кеннета Янга, была кличка «медленный конкур» 22.
Теперь Черчиллю срочно нужен был человек, приход которого в Адмиралтейство смог бы изменить положение. Таким человеком мог быть только Джон Фишер. Британской общественности его имя было хорошо известно, он пользовался огромной популярностью. Сыграло свою роль и то обстоятельство, что Фишер добрался до самых вершин служебной лестницы исключительно благодаря своим способностям и личным заслугам. Для лондонской толпы он был воплощением типичного «старого морского волка», и она безгранично верила в него.
Идея о возвращении Фишера в Адмиралтейство, по-видимому, неоднократно посещала морского министра с начала войны. «Теперь мне предстояло найти преемника, и моя мысль работала в одном, и только одном направлении» 23. Фишеру тогда было уже 73. Однако на сей раз, это обстоятельство не смутило Черчилля: «Лорд Фишер чистенько заглядывал в Адмиралтейство, и я украдкой наблюдал за ним, пытаясь оценить его физическое самочувствие и умственные способности. Ни то, ни другое, не вызывало ни малейшего сомнения» 24. Полученное 19 октября письмо от Роберта Холдена, в котором говорилось, что возвращение Фишера и Уилсона «заставит страну почувствовать, что на военный флот вернулся старый боевой дух»25, окончательно укрепило морского министра в его намерении.
Итак, решено — Луи Баттенберга заменят «два хорошо ощипанных цыпленка один 74, другой 72 лет…» 26. Самым большим препятствием, которое пришлось преодолеть Черчиллю на пути к осуществлению своего замысла, было противодействие Георга V, который еще со времен старых ссор оставался убежденным бересфордовцем. Когда 27 октября, в день катастрофы «Оде-шеса», Черчилль был принят королем, Георг V был непреклонен. Фишер слишком стар, конечно, его заслуги неоспоримы, но, он же и привнес на военный флот раздоры и нездоровое соперничество. Черчилль возразил, что из «старой гвардии» уже почти никого не осталось, поэтому ссориться будет некому. Тогда Георг V предложил кандидатуру Хедуорта Мекса, старинного недруга Фишера. Морской министр заявил, что никогда с ним работать не будет. Затем Черчилль так же безапелляционно отклонил кандидатуры Генри Джексона и Доветона Стэрди, которые монарх пытался ему навязать. Таким образом, между королем и его волевым морским министром произошла очередная ссора. Раздраженный Георг V заявил, что не согласится на кандидатуру Фишера до тех пор, пока не узнает мнения премьер-министра 27.
Асквит довольно подробно описал свой поход в Букингемский дворец два дня спустя. «После обеда отправился к королю по делу Уинстона. Уговорить монарха согласиться на возвращение Джеки Фишера оказалось очень и очень трудной работой. Он пересказал мне бесконечный и красноречивый каталог его старых промахов и преступлений, доказывая, что его назначение будет болезненно воспринято большинством на флоте, и что он не сработается с Уинстоном. Если на то пошло, у меня у самого были сомнения на этот счет, но Уинстон никого другого не захочет, да и среди адмиралов нет никого под рукой, к которому я бы испытывал достаточно доверия и кто бы на него воздействовал. Поэтому я стоял на своем твердо и, в конце концов, получил от короля его неохотное согласие. Надеюсь только, что его опасения не подтвердятся» 28.
30 октября Фишер был принят Георгом V. «Сегодня утром старый Джеки зашел повидать меня перед заседанием кабинета- свеж, как огурчик, — и сказал, что только что имел с королем очень «жаркую» часовую беседу, после которой они порешили регулярно встречаться раз в неделю!» 29. В состав Совета Адмиралтейства был включен и Артур Уилсон, хотя и без предоставления ему какой-либо официальной должности.
Назначение Фишера первым морским лордом было благожелательно встречено практически во всех политических и военных сферах Великобритании. Возвращение Фишера в Адмиралтейство получило одобрение практически всех крупных периодических изданий, за исключением, пожалуй, только «Морнинг Пост» 30. Большинство офицеров флота также выразили удовлетворение, в том числе и те из них, которые относились к старому адмиралу достаточно критически. Даже такой скептик, как Герберт Ричмонд, записал в дневнике: «Буксир» (сэр Артур) Уилсон включен в Совет или штаб в каком-то качестве, поэтому я теперь надеюсь, что у нас будет больше жизни и конкретных дел вместо пассивной обороны…» Теперь под руководством Дж. Ф. это будет сделано так, как должно было быть сделано пару месяцев назад» 31.
Дэвид Битти, которого также трудно заподозрить в особых симпатиях к Фишеру, писал по поводу назначения последнего: «Это лучшее, что они могли сделать, но мне бы хотелось, чтобы он был лет на десять моложе. В нем по-прежнему сильны служебное рвение, энергия и решительность, помноженные на низкое коварство, что как раз и необходимо в данный момент. Ему также присущи смелость и готовность взять на себя любую ответственность. Он сделает свою позицию прочной и наложит на Адмиралтейство и Уинстона свою тяжелую руку. У него есть патриотизм и твердая вера в хорошие качества флота, что он может сделать, что угодно и дойти куда угодно, и, слава богу, мы изменим наши методы в пользу мощной наступательной политики»32.
Самого Фишера перспектива возвращения в Адмиралтейство приводила в восторг. 1 ноября он написал Эшеру: «Мой дорогой друг! Спасибо за Ваше доброе письмо! Разве не забавно возвратиться назад! Некоторые чертовы дураки думали, что я умер и закопан! Я уже занялся некоторыми из них! Вчера я проработал 22 часа, но 2-часовой сон оказался недостаточным, поэтому я снижу темп. Секретно. Король сказал Уинстону (я полагаю, отговорка!), что работа меня убьет. В своем незамедлительном ответе Уинстон был просто неподражаем: «Сэр я не могу себе представить более славной смерти!» Разве это не замечательно» 33.
Конечно, было бы ошибкой утверждать, что приход Фишера в Адмиралтейство в качестве первого морского лорда обрадовал на флоте всех. Адмирал Уэстер-Уэмисс квалифицировал новость о возвращении Фишера как «ужасающую». Его пугало, что старик сразу же займется «внутренними интригами» и преследованием своих недоброжелателей. Уэмисс также предсказывал, что Черчилль и Фишер не сработаются. «Они вначале будут страшно довольны друг другом, но только до первых разногласий по какому-либо вопросу, скорее всего по поводу того, кто из них будет № 1, и тогда они начнут интриговать друг против друга»34.
Одновременно с приходом Фишера в Адмиралтействе были сделаны и другие важные кадровые перестановки. Как уже говорилось, вместе с Фишером в военно-морское ведомство был приглашен и Артур Уилсон. Черчилль хотел предложить ему достаточно высокий пост, но Уилсон отказался, пожелав действовать как лицо сугубо неофициальное и отказавшись от денежного вознаграждения. Он давал совет, когда его спрашивали, и впоследствии принял участие в разработке некоторых морских операций. Уилсон и новый секретарь Черчилля по делам флота Чарльз де Бартолме оказались очень полезными в составе генерального морского штаба. Особенно это относится к последнему. Бартолме оказался весьма компетентным профессионалом и был незаменим в качестве штабного офицера. Этот военный моряк имел разительное сходство с Наполеоном, не только чисто внешнее, но и некоторыми своими манерами.
