Я хотела потянуться к окну, но не смогла даже шевельнуть рукой. Я всё сильнее и сильнее ощущала те магические путы, в которые попала.
— Что здесь, дракон вас раздери, происходит? — раздался с порога голос Шортера.
У меня из глаз хлынули слёзы. Никогда прежде я так не радовалась появлению графа.
Глава 70
— Вы с ума сошли, Абеляр? — темные глаза Шортера метали молнии. — Я почувствовал ментальную магию даже в парке. Кажется, вы забыли, что она запрещена? А уж применять ее по отношению к хозяйке дома, где вас принимают, и вовсе недопустимо.
— Оставьте нас, Шортер! — маркиз отвернулся от меня и смотрел теперь только на графа. — Это дело вас не касается. Даю вам слово, что ее светлость ничуть не пострадает. Нам с герцогиней всего лишь нужно поговорить.
Теперь, когда всё его внимание было переключено на другого человека, его магическое влияние на меня заметно ослабло, и я, пусть и с трудом, но сумела пошевелить рукой. И снова обрела способность говорить.
— Вы лжете, маркиз! — я хотела бы выкрикнуть это, но мой голос оказался таким тихим, что я сама едва услышала его.
— Немедленно отпустите ее светлость и давайте поговорим как мужчина с мужчиной! И не советую применять ко мне вашу магию, Абеляр! Как менталист я сильнее вас.
— Вот как? — усмехнулся маркиз. — Но если вы так сильны, то освободите ее светлость сами!
Они стояли друг против друга, и атмосфера в комнате была накалена до предела.
— Не несите чушь, ваше сиятельство! — возразил Шортер. — Если я попытаюсь снять ваши чары, а вы будете мне противодействовать, то ее светлость может пострадать. Вы знаете это не хуже меня. А если вам так хочется поупражняться в своей магии, то направьте ее на меня. Давайте сразимся как мужчина с мужчиной. Или, может быть, шпаги? Кинжалы?
Мне стало чуть легче дышать, но я всё еще ни сдвинуться с места, ни закричать. А ведь окно было совсем рядом. А там, во дворе наверняка был кто-то из слуг. И если бы слуги пришли сюда, то Абеляру пришлось бы спасаться бегством. Каким бы сильным магом он ни был, он не сумел бы подчинить себе разум стольких людей сражу.
— Шпаги? — переспросил маркиз. — Вот уж нет! Никакого оружия, сударь! Я не самый умелый фехтовальщик и прекрасно это осознаю. Но раз мы оба владеем ментальной магией, то давайте доверимся именно ей. Вы не против, ваше сиятельство? Если вы окажетесь сильней, то заставите меня сдаться.
Здесь, в особняке, было немало книг по ментальной магии, и некоторые из них я успела полистать. Я знала, что особо одаренные маги были способны манипулировать сознанием десятков людей одновременно. Но такой дар встречался крайне редко, и я надеялась, что маркизу он всё-таки не достался. А вот навредить друг другу такие маги-дуэлянты вполне могли.
И сейчас, когда я почти физически ощущала, как начинал сгущаться воздух между ними, мне стало страшно.
Они еще не обменялись ни единым ударом, а только прощупывали друг друга. Наверняка каждый из них выставил свой собственный защитный щит, и теперь они оба пытались прощупать крепость щита противника.
Мне хотелось думать, что, переключив свое внимание на графа, маркиз хоть ненадолго забудет обо мне, и я смогу вырваться из ослабевших пут. Путь к дверям был по-прежнему отрезан, но я сумела бы выбраться и в окно. Выбраться и привести сюда подмогу.
Наконец, Абеляр вскинул руку для ментального удара, и по тому, как пошатнулся Шортер, я поняла, что удар достиг-таки цели. Я вздрогнула так, словно этот удар коснулся и меня саму.
— Вы глупец, Абеляр! — голос графа был на удивление громок и твёрд. — Я так и знал, что ваши нервы не выдержат. Вы потратили на этот удар слишком много энергии и еще долго не сможете нанести новый. И вы ослабили свой щит, и теперь я легко разнесу его в щепки.
Похоже, что Шортер говорил правду, потому что маркиз побледнел, и в его взгляде я впервые заметила нечто похожее на панику. Сильный ментальный удар мог привести даже к параличу. И он это прекрасно понимал.
Я думала, он попытается хоть как-то укрепить свой щит, но он выбрал другой путь. И граф Шортер, только-только занесший руку для того, чтобы собрать в нее сгусток энергии и направить его на Абеляра, вдруг рухнул как подкошенный на пол.
Я не сразу поняла, что произошло. Сначала подумала, что у маркиза нашлись силы для еще одного ментального удара. А потом увидела, как расплывалось на камзоле графа ярко-алое кровавое пятно, в центре которого был рукоять кинжала.
Нет, удар был не ментальный. Маркиз, в нарушение всяких правил, применил не магическое, а самое обыкновенное оружие. Должно быть, кинжал был у него за поясом или в сапоге, и Шортер не заметил этого. А даже если и заметил, то вряд ли мог предположить, что в честной дуэли кто-то решится поступить столь низко.
Я снова попыталась закричать, но с губ сорвался только стон.
Маркиз сразу обернулся ко мне.
— Может быть, довольно, сударыня? Надеюсь, этого достаточно, чтобы вы убедились в серьезности моих намерений? Стоит ли какое-то старое письмо жизни близких вам людей?
— Вот именно, сударь, — прошептала я. — Неужели вы думаете, что цель, достигнутая таким путем, принесет вам счастье? Даже если об этом не узнает никто другой, сами вы всегда будете помнить о своем бесчестье.
Но он не слушал меня. Он подошел к картине и, схватив ее, изо всей силы ударил ею об пол. Рама раскололась на несколько частей, и из одной из них Абеляр извлек свернутое в тонкий рулончик письмо. А потом попытался освободить от остатков рамы и сам портрет. Но у него не получилось, и он, разозлившись, отбросил его в сторону.
Когда он подошел ко мне, в глазах его я заметила слёзы. И от того, что я увидела его слабость, он, казалось, разозлился еще больше. Он схватил меня за руку именно той рукой, в которой было письмо, и таким образом документ, по сути, оказался в руке и у меня.
— Не вздумайте сопротивляться или звать на помощь, ваша светлость. Если кто-то из ваших слуг попытается мне помещать, мне придется убить еще и их. Во втором сапоге у меня есть еще один кинжал, а к седлу моей лошади приторочена шпага. Поэтому просто делайте то, что я вам велю!
— Может быть, графу еще можно помочь! Прошу вас, ваше сиятельство! Он истечет кровью в одиночестве. Позвольте мне позвать хотя бы горничную!
Но он уже вёл меня к дверям. Я попыталась повернуть голову в ту сторону, где лежал Шортер, но Абеляр не дал мне этого сделать. Я успела увидеть только холодную улыбку Жасмин с оставшегося на полу портрета.
Получилось ли так случайно или с помощью магии Абеляра, но на заднем дворе не оказалось ни единого человека. Только темно-гнедая лошадь щипала листья со стоявших у дорожки кустов.
Маркиз вскочил в седло, а потом поднял меня и усадил впереди себя. Возможно, мне стоило снова сделать попытку закричать. Но теперь я уже почти боялась, что мой крик привлечет чье-то внимание и приведет еще к одной жертве. А что, если на пути окажутся Табита или кто-то из детей? От одной только мысли об этом мне стало плохо. Никакое письмо не стоило этого.
Мы выехали со двора и направились не к центральным воротам, а к тем, что вели в сторону леса. Я плохо знала географию Арвитании, но на одной из карт видела, что герцогство Клермон на юге как раз граничило с Терезией. Несколько часов пути, и Абеляр будет в безопасности. Обидно ли мне было, что он избежит наказания? О да, еще как! Но сделать я ничего не могла.
Дорога, что вела через лес, была слишком и неразъезженной. Ехать было не удобно, ветви деревьев хлестали меня по лицу, и лошадь, вынужденная везти двойной груз, то и дело пыталась протестовать. Я чувствовала дыхание маркиза за своей спиной, и мне было тошно от того, что он находился рядом.
После получаса пути я сказала:
— Если вы оставите меня здесь, сударь, то сумеете куда быстрее добраться до Терезии. Чтобы вернуться домой, мне потребуется не один час. За это время вы успеете пересечь границу.
