«Мне казалось, что все уже закруглено.»
Коннор вздохнул и покачал головой. «Нет», сказал он. «А сейчас нам надо все разрешить до того как ты встретишься с женой в четыре часа. Давай убедимся, что мы будем готовы.»
* * *
«Боже, я говорю, что все зверски закруглено», сказал Грэм. Он ходил вокруг дома Сакамуры на холмах Голливуда. Последняя команда ОМП паковала чемоданы, собираясь уходить.
«Я не знаю, почему у шефа блоха в штанах», сказал Грэм. «Ребятам из ОМП пришлось сделать большую часть работы прямо здесь, не месте, потому что он в такой лихорадке. Но слава богу: все связалось прекрасно. Сакамура наш парень. Мы прошлись расческой по постели – и волосы совпали с теми, что найдены на девушке. Мы получили сухую слюну с его зубной щетки. Она совпадает по группе крови и по генетическим маркерам со спермой внутри мертвой девушки. Совпадение с уверенностью девяносто семь процентов. То, что внутри нее – его, и волосы на теле. Он трахнул ее, а потом ее убил. А когда мы пришли арестовать его, он запаниковал, пошел на пролом и, как результат, умер. Где Коннор?»
«Снаружи», сказал я.
Через окна я видел, что Коннор стоит возле гаража и говорит с полисменами в черно-белой патрульной машине. Коннор показывал вверх и вниз по улице; они отвечали на вопросы.
«Что он там делает?», спросил Грэм.
Я сказал, что не знаю.
«Проклятие, я его не понимаю. Ты скажи ему, что ответ на его вопрос – нет.»
«Какой вопрос?»
«Он звонил мне час назад», сказал Грэм. «Сказал, что хочет знать, сколько пар очков для чтения мы здесь нашли. Мы проверили. Ответ таков: нет очков для чтения. Кучи солнечных очков. Несколько пар женских солнечных очков. Но это все. Я не знаю, чего он беспокоится. Странный человек, правда? Какого черта он теперь делает?»
Мы смотрели, как Коннор расхаживал взад-вперед возле патрульной машины, потом снова показал вверх и вниз по улице. Один человек сидел в машине и говорил по радио. «Ты понимаешь его?», спросил Грэм. «Нет, не понимаю.»
«Он, наверное, пытается проследить девушек», сказал Грэм. «Боже, хотел бы я, чтобы мы получили идентификацию на эту рыжуху. Особенно сейчас, когда так обернулось. Она, должно быть, тоже трахалась с ним. Мы могли бы получить немного спермы от нее и добиться точного совпадения по всем факторам. А я выгляжу как лошадиная задница, позволив девушкам смыться. Но, черт побери, кто же знал, что дело так обернется. Все случилось так быстро. Голые девушки здесь скачут. Парень слегка смутился. Это естественно. Черт, они хорошо выглядели, не правда?»
Я ответил, что правда.
«И ничего не осталось от Сакамуры», сказал Грэм. «Я час назад толковал с парнями из дорожной службы. Они в даунтауне, вырезают труп из машины, но предполагаю, что он обгорел до неузнаваемости.» Он мрачно уставился в окно. «Знаешь что? Мы сделали все, что могли, с этим гребанным делом», сказал он. «и мне кажется, мы работали весьма хорошо. Мы взяли правильного типа. Мы сделали это быстро, без суматохи и нытья. Но сейчас я слышу только вой об обиде японцев. Перемать. Невозможно победить.» «У-гу», сказал я.
«И, боже, как они теперь давят», сказал Грэм. "Мне жарят задницу ужасно. Шеф звонит мне и хочет, чтобы я закруглился. Какой-то репортер из «Таймс» допрашивает меня, разворошив какое-то старое дерьмо о спорном случае применения силы с одним латиноамериканцем аж в 1978 году. Ничего себе. Но этот репортер, он пытается показать, что я всегда был расистом. А в чем подоплека его стараний? Что прошлая ночь была «расистским» инцидентом. Поэтому я теперь пример расизма, снова поднимающего свою гнусную голову.
Говорю тебе. Японцы – мастера пачкать. Мне до озверения страшно."
«Знаю», сказал я.
«Они тебя тоже достали?»
Я кивнул.
«И чем?»
«Растление малолетних.»
«Боже мой», сказал Грэм. «А у тебя дочь.»
«Да.»
"Ты не звереешь? Это тактика изматывания и очернения, Пити-сан.
Никакого отношения к действительности. Но, попробуй, объясни это репортеру."
«А кто он?», спросил я. «Репортер, говоривший с тобой.»
«Линда Дженсен, кажется так она сказала.»
Я кивнул. Линда Дженсен была протеже Крысы. Кто-то однажды сказал, что Линде не надо протрахивать свою дорогу наверх. Она вместо этого трахает репутации других. Она вела колонку слухов в Вашингтоне, прежде чем вышла на большую дорогу в Лос-Анджелесе.
«Я не понимаю», сказал Грэм, дернув корпусом. «Лично я думаю, что дело того не стоит. Они превращают эту страну в другую Японию. Люди уже боятся говорить. Боятся, что-то сказать против них. Люди просто не хотят говорить о том, что происходит.»
«Правительству надо бы принять несколько законов.»
Грэм захохотал. "Правительство! Да они просто владеют нашим правительством. Знаешь, сколько они тратят в Вашингтоне каждый год?
Четыреста миллионов гребаных долларов. Хватит, чтобы оплатить избирательную компанию всего сената Соединенных Штатов и всей палаты представителей. Куча гребаных денег. А теперь скажи-ка мне: стали бы они год за годом тратить все эти деньги, если бы они не окупались? Конечно, не стали бы. Дерьмо. Конец Америке, приятель. Эй, кажется твой босс тебя зовет." Я выглянул в окно. Коннор махал мне рукой.
Я сказал: «Мне надо идти.»
«Удачи», сказал Грэм. «Слушай, я, наверное, возьму пару недель отпуска.»
«Ты? Когда?»
«Сегодня, немного позже», сказал Грэм. «Шеф намекнул. Сказал, пока гребаная „Таймс“ висит на моей заднице, так будет лучше. Поеду на недельку в Феникс. Возьму семью. Во всяком случае, я хочу, чтобы ты знал, что я могу слинять.»
«Окей, конечно», сказал я.
Коннор все махал мне. Казалось, нетерпеливо. Я заторопился вниз. Когда я сбегал по ступенькам, то увидел, как подкатил черный Мерседес-седан и из него появилась знакомая фигура.
Это был Крыса Вильхельм.
* * *
Когда я сошел, Крыса достал блокнот и магнитофон. Изо рта его торчала сигарета. «Лейтенант Смит», сказал он, «Могу я поговорить с вами?» «Я очень занят», ответил я.
«Давай быстрей», позвал Коннор, «теряем время.» Он держал для меня дверцу открытой.
Я пошел к Коннору. Крыса зашагал рядом. Возле моего лица он держал крошечный черный магнитофон. «Надеюсь, вы не станете возражать, что я записываю? После дела Малкольма нам надо быть предельно осторожными. Можете ли вы дать какой-нибудь комментарий по поводу расистских замечаний якобы сделанных вашим помощником детективом Грэмом во время расследования прошлой ночью в Накамото?»
«Нет», ответил я. И продолжал идти.
«Нам сообщили, что он назвал их „гребаными джепами“.»
«У меня нет никаких комментариев», сказал я.
«Он также назвал их „коротышки нипы“. Вы считаете, что такого рода разговоры допустимы для офицера на службе?»
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
