При столь многократном превосходстве русских в артиллерии иного исхода сражения быть и не могло. Главные же лавры победы по праву принадлежат русским разведчикам. Тем не менее, это было первое в истории классическое сражение русских парусных кораблей. Как писал Ф.Ф. Веселаго: «Это первая наша настоящая морская победа».
Эзельское сражение фактически лишило шведский корабельный флот господства в Балтийском море.
В конце июня 1719 года русские корабельный и галерный флоты соединились у полуострова Гангут и направились к острову Лемланд (Аландский архипелаг). 6 июля 132 галеры и 100 лодок с 26 тысячами десанта прибыли к Лемланду. 8 июля парусный флот, в составе 21 корабля с общим вооружением 1236 орудий, тоже прибыл к острову. На Лемланде была оборудована временная база флотов. К западу и к югу от Аландских островов вышли четыре русских дозорных корабля под командованием Н.А. Сенявина, но шведский флот не показывался.
Шведское правительство надеялось на помощь со стороны Англии. Петр, в свою очередь, дабы не сердить «владычицу морей», утвердил декларацию, по которой разрешалась свободная торговля на Балтике со всеми странами, включая Швецию. Но в декларации были перечислены товары, считавшиеся контрабандными, как-то: «порох, свинец, селитра, пенька и все, что ко флоту надлежит: хлеб всякий и соль». С одной стороны, декларация лишала Швецию жизненно важных для ведения войны припасов, с другой – Россия вновь выступила инициатором свободной торговли.
Русские корабельный и галерный флоты 10 июля вышли к берегам Швеции, но из-за штиля корабельному флоту пришлось вернуться на базу к Лемланду. Галерному флоту предстояло действовать самостоятельно. 11 июля с Лемланда вышла в открытое море эскадра Сенявина из семи кораблей, чтобы следить за появлением неприятельского флота. И в дальнейшем постоянно крейсировал дозор в составе четырех-пяти кораблей, прикрывая действия гребного флота.
В конце июня 1719 года английская эскадра адмирала Д. Норриса в составе 12 линейных кораблей (двух 80-пушечных, двух 70-пушечных, трех 60-пушечных, трех 50-пушечных, одного 40-пушечного, одного 20-пушечного) и двух легких судов прибыла в Зунд. 7 июля для выяснения намерений англичан Петр послал к Норрису поручика Н.Ф. Головина на фрегате «Самсон» под командованием Конона Зотова в сопровождении корабля «Ягудиил» и пинка «Принц Александр». Зотов передал адмиралу Норрису декларацию, в которой говорилось, что Россия не препятствует коммерческому плаванию по Балтийскому морю, но с условием, чтобы на торговых судах не доставлялось шведам военной контрабанды.
Английский адмирал вежливо принял Зотова. 11 июля он передал письмо царю, где говорилось: «надеюсь на сохранение доброго согласия между напиши государями. Потому с крайнею покорностию приемлю смелость засвидетельствовать вашему величеству удивление мое насчет опасения, выраженного в письме вашем».
Но в сентябре, когда царские уполномоченные Брюс и Остерман еще находились на Аландских островах, они получили на царское имя следующее письмо из Стокгольма от английского посланника при дворе Картерета: «Король великобританский, государь мой, повелел мне донести вашему царскому величеству, что королева шведская приняла его посредничество для заключения мира между вашим величеством и короною Шведскою. Королева шведская приняла посредничество Великобритании потому, что эта держава никогда не принимала участия в Северной войне; уповается, что это рассуждение принято будет и вашим величеством, что ваше величество соизволите повелеть пресечь все неприятельские действия в знак принятия посредничества и склонности к миру. Я прошу позволения донести вашему величеству, что король, государь мой, повелел кавалеру Норрису прийти с флотом к здешним берегам как для защиты торговли его подданных, так и для поддержания его медиации и что его величество вместе с королем французским и другими своими союзниками (между которыми находится и Швеция) принял меры, чтоб его медиация получила ожидаемый успех и чтобы в скором времени прекращена была война, которая так долго тревожила Север».
Такое внешне пристойное письмо заключало в себе откровенный шантаж – заключайте мир на шведских условиях или мы применим силу.
Поддержка Англией Швеции была далеко не бескорыстной – 11 (22) сентября 1719 года Швеция уступила Бремен и Верден Ганноверу. Напомним читателю, что в 1714 году на британский престол вступил ганноверский курфюрст Георг Людвиг. Он стал английским королем Георгом I и остался ганноверским курфюрстом. Забавно, что он впервые приехал на туманный Альбин лишь в 1713 году и до конца жизни так и не освоил английский язык. А Бремен и Верден, как и Ганновер, стали, так сказать, личным владением короля.
Однако появление английского флота в Балтийском море практически не повлияло на действия русского флота. Русское командование решительно приступило к исполнению задуманного плана. Галерный флот адмирала Ф.М. Апраксина 11 июля стал на якоре у острова Капельшер, расположенного на стокгольмском фарватере от моря к материку. На следующий день Апраксин отправил отряд генерал-майора Ласси в составе 21 галеры и 12 островных лодок с 3500 человек войска на борту для разведки и высадки десанта севернее Стокгольма. 13 июля главные силы гребного флота в составе 96 галер, 60 лодок и более 20 тысяч человек войска направились юго-восточнее корабельного фарватера. Этот путь имел свои выгоды. Идя вдоль стокгольмских шхер, русские галеры имели впереди открытый горизонт, а со стороны моря, защищаемые группой островов от попыток нападения шведского флота, могли осуществлять связь с русскими крейсерами. 15 июля флот Апраксина стал на якорь в трех-четырех милях от крепости Далерё, расположенной на материке в 30-35 км юго-восточнее Стокгольма. От крепости к столице было два пути – берегом и водой (узким проливом). Русское командование решило берегом послать отряд казаков, а проливом – 500 человек на лодках. Отряд на лодках должен был исследовать водный путь. Было приказано продвигаться к Стокгольму до самых пригородов, но в «азарт себя не давать», то есть не увлекаться, а только внести панику.
Казаки вернулись 16 июля. По пути они натолкнулись на шведский заслон и взяли девять человек пленных. Отряд на лодках выяснил, что пролив полностью блокирован двумя затопленными судами и охраняется тремя галерами. Отряд вступил с ними в перестрелку, а затем вернулся к своему галерному флоту.
Проведя рекогносцировку, Апраксин 19 июля вместе со всеми силами галерного флота решил обойти крепость Далерё и между островами Орно и Утэ выйти на фарватер, которым дошел до маяка Ландсорт. Во время этого перехода русские сожгли попавшиеся на островах медеплавильные и металлургические заводы и взяли в плен встречные купеческие суда. Лодки Апраксин отправил в шхеры и к материку. В 25-30 км от Стокгольма активно действовали поисковые отряды, высаживавшиеся с них. 24 июня галерный флот подошел к городу Нючёпинг, а через 6 дней – к Норрчёпингу. В их окрестностях были уничтожены чугунолитейные заводы. Немногочисленные шведские отряды разбегались при появлении русских поисковых отрядов.
У Норрчёпинга 12 эскадронов шведской кавалерии поспешно отступили, затопив 27 купеческих судов. При отступлении шведы сами подожгли город, да так основательно, что русским солдатам, прибывшим туда четыре часа спустя, «за великим запалением огня приступить было невозможно». Шведы оставили большое количество цветных металлов, 300 чугунных пушек и много купеческих судов.
3 августа русский гребной флот снова подошел к маяку Ландсорт. По пути лодки собрали все ранее высаженные поисковые отряды. 5 августа у острова Руней к Апраксину присоединилась крейсировавшая у Аландских островов эскадра бригадира Левашова в составе 10 галер и 29 лодок, численность десанта составляла 2278 человек. Левашов захватил восемь купеческих судов. Апраксин снова обошел крепость Далерё. В это время Апраксин получил от царя приказ идти к Стокгольму и, выбрав удобное место для стоянки, производить высадку десантов с целью создания угрозы нападения на шведскую столицу, «дабы тем неприятелю отдыха не давать и не почаял бы, что конец кампании».
Апраксин планировал оставить флот в 30 км от Стокгольма и, высадив десант, идти сухим путем. Но военный совет и сам Петр нашли этот план очень рискованным, так как оставленные с небольшим прикрытием галеры могли стать жертвой шведского флота. Было решено, что в этом году следует ограничиться разведкой фарватеров, ведущих к Стокгольму, а также окрестных крепостей. А в следующем году «уже ни за чем ни стоять». Для этого в помощь Ф.М. Апраксину царь прислал инженеров и опытных морских офицеров. Выяснили, что к Стокгольму вели три фарватера. Это узкий пролив Стекзунд севернее крепости Далерё, ширина его в некоторых местах не превышала 30 м, а глубина – 2 м. Еще можно было пройти северо-восточнее острова Капелыпер и юго-восточнее маяка Корее к крепости Ваксхольм, находившейся в 20 км к северо-востоку от Стокгольма, а оттуда уже идти на Стокгольм.
