Будто проснувшись, заверещал телефон. Егор выхватил трубку из зажимов.
- Кормовой, кормовой! - послышался встревоженный, нетерпеливый голос командира. - Вы слышите меня, кормовой?!..
- Слышу, товарищ командир, - отозвался Непрядов.
- Какого чёрта молчите? - напустился Жадов. - Сколько вас можно вызывать!
- Сигнал только пробился, - пробовал его успокоить Егор. - До этого ничего не было слышно.
- Давайте обстановку: коротко и быстро. Как люди? Сколько вас там?
- Трое, все целы. Отсек примерно на треть заполнен водой.
- Догадываюсь, что не жигулёвским пивом. Причины?
- Лопнула магистраль забортной воды.
Потом в трубке послышался голос механика Симакова:
- Как слышишь меня, старичок?
- Как Христа-Спасителя, Симочка.
- На Бога надейся, сам не плошай, - посоветовал механик. - Сколько у вас "идашек"?
- На каждого и один в запасе.
- Беречь пуще глаза. Понял? В аппарат включаться лишь в самом крайнем случае. Сколько сможете - дышите отсечным воздухом.
- Дышим и радуемся.
- Чему?
- Тому, что пока дышим...
- И дышать будем, лет эдак до ста с гаком, - заверил Симаков. - Для этого нужна самая малость. Забортный клапан перекрыть сможете?
- Постараемся, - пообещал Егор. - Только нырять придётся. Он в воде.
- Давай, старый, поторопись: иначе воду откачивать нельзя. А с меня за работу каждому по сто грамм спиртяшки.
- А за полтораста мы тут "на бис" можем все клапана перекрутить, Егор подмигнул матросам.
Они удивлённо, через силу улыбнулись ему.
- Замётано, - согласился механик. - Действуй, Егор. На вас вся надежда, - и на всякий случай напомнил: - Только аппараты не трогать. И вообще, пока лучше выкинуть их из головы.
- Выкинем, - согласился Егор; он и сам понимал, что это последняя надежда как-то продержаться и выжить, если лодка всё же всплывёт не скоро.
Непрядов сунул трубку в зажимы. Пока он переговаривался с центральным, Хуторнов решил даром времени не терять и первым нырнул к помпе. Не появлялся он минуты две. Наконец высунулся, стукнувшись макушкой о плававший аварийный брус. Матерясь, локтем отпихнул его.
- Никак, товарищ лейтенант, - с трудом выговорил, едва отдышавшись и потирая ладонью ушибленное место. - Шток, что ли, погнуло?
Непрядов стянул с себя отяжелевший китель, оставшись в таком же мокром, неприятно прилипавшем к телу свитере. Поводя плечами, до предела вобрал в себя воздух и погрузился, будто с головой уйдя в студенистое тело медузы. Цепляясь руками за громоздкую помпу, он продвинулся вдоль борта и нащупал маховик забортного клапана. Поднатужился, дёрнул за штурвальчик, но тот не поддавался. Попробовал ещё раз, пока хватало воздуха, и снова безуспешно.
Толкнувшись ногами, Непрядов всплыл. Матросы поджидали его, повиснув на переборке.
- Ворохов, не припомнишь, где тут у вас розмах? - спросил Егор, немного передохнув.
- Где-то в ящике с инструментом был. Да разве теперь найдёшь?
- Лопух, - отреагировал акустик, - такие вещи надо с закрытыми глазами находить. Чему только учили вас?
- Надо какой-нибудь рычаг, если не розмах, - сказал Непрядов. - Иначе бесполезное дело.
- Ну, я попробую поискать, - согласился торпедист.
- Уж сделай милость, - съязвил Хуторнов, - да только побыстрей.
Прежде чем окунуться, Ворохов пошевелил в воде ладонью, как бы пробуя, не слишком ли она холодна для него.
- Не беспокойся, сейчас подогрею, - хмыкнув, посулил акустик, - как в ванну залезешь, а потом я те спинку потру.
Ворохов зябко подёрнул плечами, начал шарить по левому борту, постепенно погружаясь. Возился он, как показалось, бесконечно долго и лениво, точно не веря в успех своих усилий. Когда терпение у Непрядова иссякло и он хотел было сам подключиться к поискам, торпедист обрадованно улыбнулся.
- Вот, - и показал небольшой ломик. - А больше ничего такого не нашёл.
- Вставить бы его тебе... Знаешь, куда? - продолжал злиться Хуторнов. - Сказано же: ро-озма-ах...
- Сгодится, - решил Егор. Взяв у торпедиста ломик, он нырнул к забортному клапану. Вслепую нащупал маховик, приладил к нему рычаг и навалился на него всей грудью. Жалобно скрипнув, маховик сдвинулся с мёртвой точки.
Несколько раз пришлось высовываться из воды, чтобы схватить глоток влажного, тугого воздуха, и снова принимать леденящую купель. Матросы всё время порывались хоть как-то помочь, но он гнал их от себя. Полагал, что силы у него всё же больше и потому сможет управиться быстрее. От постоянного напряжения он почти не чувствовал холода. Мозг постоянно сверлила мысль: не упустить бы из рук скользкий рычаг, ведь его в трюме потом не найдёшь. Он не знал, сколько времени ушло на эту однообразную, каторжную работу. Непрядов почти обессилел, когда маховик, наконец, вкрутился до упора. Уже не было мочи добраться до телефона и доложить в центральный. С хрипом, захлебываясь воздухом, он лишь махнул акустику рукой, разрешая доложить механику, что всё в порядке.
Счёт времени давно был потерян. Дышать становилось всё труднее. Донимал уже не столько промозглый холод, сколько недостаток кислорода. Матросы всё чаще поглядывали на спасительные аппараты ИДА, но Егор неумолимо крутил головой: ждать. И они ждали, стараясь не думать о самом страшном, что могло бы произойти вопреки всем обещаниям механика...
Наконец, где-то в трюме утробно забулькало и заурчало, как в животе у пившей коровы. Уровень воды стал медленно понижаться. По тому, как защёлкало в ушах, все с облегчением поняли, что давление в отсеке начало падать. Дифферент понемногу выравнивался. Почувствовалось движение бортовой качки. Лодка всплывала вопреки всем усилиям державшей её глубины. Только теперь Егор позволил Ворохову и Стригалову подышать кислородом из одного аппарата. Лица измученных ребят оживились. Все они смертельно устали и до костей продрогли. Набухшая одежда повисла на плечах тяжёлыми веригами. Она неприятно обволакивала тело, словно щупальца прятавшегося где-то в трюме осьминога. От крепкого забортного рассола кожу саднило, во рту ощущалась неприятная горечь.
Непрядов распорядился втугую выкрутить мокрую одежду. Но теплее всё равно не стало: зубы сами собой отбивали мелкую морзянку.
Прошло немало времени, пока разрешили отдраить дверь. В проёме показалось тревожно улыбавшееся и всё же довольное лицо механика. Всё самое страшное осталось уже позади.
16
Основательно растёртый спиртом, укутанный тремя одеялами, Непрядов снова лежал на жёстком Симочкином матрасе. Он успокоился, окончательно пришёл в себя. Начинало даже казаться, что ничего особенного не произошло, и он даже не поднимался со своего уютного места, пребывая в какой-то нескончаемо сладкой дрёме. Лишь постукивало в висках и нестерпимо жгло отходившее от окоченения тело. Мысли как-то беспорядочно цеплялись друг за друга, с трудом проворачиваясь в голове наподобие мокрого белья в стиральной машине.
Подошёл Жадов, заметно возбуждённый, если не испуганный, и всё-таки напускавший на себя прежнюю твёрдость. Кивком головы приказал докладывать. И Егор, приподнявшись на локтях, подробно рассказал, как пришлось действовать в отсеке.
Выслушав его, Жадов заключил:
- Более-менее грамотно поступали, - и тут же оговорился: - Хотя, больше "менее", чем "более". Будем считать это обычной тренировкой, максимально приближенной к боевым условиям. Потом подробно разберём и проанализируем каждый момент ваших действий. Рад сообщить, что весь экипаж, в общем и целом, неплохо справился со своими обязанностями в критической ситуации, - и добавил со значением: - Надеюсь, некоторые будут отмечены как мною, так и вышестоящим командованием. А кое-кому, естественно, придётся солоно. По всей вероятности, будем вынуждены за грубейшие промахи наказать и Шаткова и Ворохова.
- Прошу учесть, что Ворохов не струсил, - вступился за торпедиста Непрядов. - Совсем же зелёный, всего три месяца на лодке. Что с него взять? А действовал с нами на равных. Я уж не говорю о моём акустике - этот вообще ас, геройский парень.
- Повремените пока золотые звёзды раздавать, - недовольно сказал командир. - Кстати, лейтенант, а почему это ваш Хуторнов по тревоге побежал не на свой боевой пост, а туда, где ему совсем не полагалось быть. Что за анархия?!
- Но побежал он в кормовой отсек ещё до тревоги, когда никто ещё толком не сообразил, что произошло. Такое вот у него повышенное чутьё на лодку. Лично мне, товарищ командир, пришлось бы обходиться без него куда труднее.
- Хорошо, во всем разберёмся, - пообещал командир.
- И особенно в том, - уточнил Егор, - почему на месте не оказалось мичмана Скогуляка.
- А вот это уже не ваше дело, Непрядов, - вскипел командир. - Я разрешил отдыхать ему в старшинской.
- Но это ж была его смена, - упрямствовал Егор. - Не слишком ли много для него всякого рода разрешений?..
- Что таку-уе? - вытянув губы трубочкой, угрожающе протянул командир.
