Маги покинули меня и с разных концов "горячего цеха" доносились их отрывистые приказы. Все подчинялись, работа стала ритмичнее и организованнее и вскоре кухня стала выглядеть, как хорошо отлаженный механизм.
Мне опять стало скучно. Побродив немного по кухне, я решила: давай-ка я приготовлю сюрприз для своих подруг. Мне с ними, может, сегодня придется расстасться, я привязалась и к резкой Ипполите, и к томной Гиневре, и к жизнерадостной Далиле. Они, бедные, так страдают вдали от всего знакомого и привычного, так что, если я приготовлю их любимые блюда, им будет приятно, а я прекрасно проведу время до свадьбы.
И, засучив рукава, я отвоевала себе "место под солнцем" и начала готовить. Для Гиневры - яблочный пудинг, для Ипполиты - греческий салат с тертой брынзой, а для Далилы - фаршированную рыбу. Правда, у меня не было особенной уверенности, что филистимляне едят такую рыбу, но Далила вовсю общалась с Самсоном, значит, о таком блюде она слыхала. Не стану же я сейчас искать поваренную книгу "Филистимлянская, арамейская и ассирийская кухни"...
Так, в трудах и заботах, незаметно пролетело время. Едва успев наказать поваренку принести приготовленные мною блюда на наш стол, я выскочила и опрометью побежала в домик Гурастуна. Дамы, разнаряженные и надушенные, ждали меня с нетерпением.
- Где ты ходишь, Марина? - недовольно спросила Далила. - Собирайся, мы ждем только тебя.
Натянув на себя платье из зеленой тафты, оставленное для меня магами, я выскочила из домика и села в роскошный паланкин, ожидавший у входа.
Мы с трудом нашли наши места. Тоненький мальчик-слуга в красном тюрбане провел нас, непрерывно кланяясь. Народу, к моему удивлению, было не очень много, около двухсот человек. Вдоль стен стояли вооруженные стражники на манер почетного караула, а сзади столов сновали слуги, поднося все новые и новые блюда.
Далила уже усрела наложить себе полную тарелку и налить высокий кубок, когда Ипполита хлопнула ее по руке и прошипела:
- Ты что, забыла, зачем мы здесь, остановись немедленно!
Обиженная Далила неохотно отодвинула от себя тарелку:
- Вот еще новости! Что, если предстоит бой, то перед ним и подкрепиться нельзя?
- Ты, Далила, ну прямо, как ребенок неразумный! Кто тебя за язык тянет? добавила Гиневра. - Еще нехватало, чтобы соглядатаи колдуньи поняли, что мы что-то знаем...
- Марина, ты что-нибудь заметила? - озабоченно спросила Ипполита.
Но я только вертела головой из стороны в сторону, как ненормальная, и ничего не видела. У меня заболела шея, кружилась голова, и смотреть на накрытый стол из-за возрастающей тошноты не было никакой возможности.
Внезапно все стихло, прекратился шум, разговоры, и раздался звон литавр. Широкие расписные двери медленно стали раскрываться, и в зале показались богато наряженные слуги из свиты шаха Гаомарта восемнадцатого. Сидящие за столами встали и упали ниц. Остались стоять только богато одетые гости и наша четверка. Я поежилась, представив себе, как буду валяться на не очень чистом полу.
В зал, окруженный свитой придворных, среди которых я заметила визиря хазареянина Нафтали, вошел шах. Он был небольшого роста, с реденькой бороденкой и впалой грудью. Гаомарт совершенно не производил впечатления государственного деятеля. Хотя если учесть, что он несколько лет провел в горестях и стенаниях, можно было понять, отчего у него такой нездоровый вид.
- Встаньте, дорогие гости, - обратился он надтреснутым голосом к залу. Гости встали, отряхивая коленки, поклонились и вновь устроились за столами. Мы сели тоже.
- Любезные мои, - обратился шах Гаомарт к сидящим в зале, - у меня сегодня большая радость. Сегодня мой сын, вернувшийся из дальних странствий, женится на своей возлюбленной.
- Ура! - закричали гости. - Слава Гаомарту, слава Йоме!
- Ну что, Марина, ты видишь что-нибудь? - прошептала Ипполита, хотя в этом шуме она могла говорить громко - все-равно ее бы никто не услышал.
Сняв очки, я искоса уставилась на Гаомарта. Сложность заключалась в том, что мы сидели далеко и разобрать что-либо было крайне сложно. Это тебе не Гурастун, сидящий на расстоянии протянутой руки.
- Нет, - вздохнула я, - ничего не вижу.
Шах тем временем продолжал свою речь:
- Мой сын передал кольцо Амаздахура своей возлюбленной по своей воле и желанию, он будет царствовать в Эламанде, а я удаляюсь от дел... - он сказал это с таким облегчением, что мне сразу стало ясно, что Гаомарту жутко надоело быть шахом и он рад свалить эту нелегкую обязанность на своего молодого сына.
Зал снова разразился приветственными криками, и я подумала, что народ так хочет поскорей приняться за жратву, что будет одобрять абсолютно все, только бы поскорее закончилась официальная часть. Кажется, я уже встречалась, и не раз, с подобной ситуацией.
- Давай двигаться вперед, - не переставая, бубнила Ипполита, - сначала ты, а мы прикроем.
- Как ты себе это представляешь? - возразила я ей. - Ты вон какая рослая.
- Что вы шепчете там? - вмешалась Гиневра.
Мы объяснили ей ситуацию. Гиневра пожала плечами:
- Нет ничего проще. Когда к моему Артуру приезжали знатные бароны, они всегда выходили вперед, чтобы засвидетельствовать свое особое почтение.
- Вот и начни, - предложила Далила.
- Пожалуйста, - Гиневра встала и решительным шагом пошла вперед. Наконец-то она чувствовала себя в своей тарелке - балы, ристалища, знатные рыцари... Мы поспешили следом за ней.
- Я удаляюсь в свой замок на юге Эламанда, - говорил Гаомарт, - мои слуги, свита и визирь последуют за мной. А Йома назначит для себя новых.
Вздох изумления прокатился по залу. Лишь на лице придворных не отразилось ничего. А Нафтали даже бровью не повел.
Тем временем мы уже добрались до первого ряда столов. Перед тем, как снять очки, я огляделась - магов нигде не было.
- Пресветлый шах Гаомарт восемнадцатый, да будет имя твое славно в веках! - начала Гиневра свою придворную лабуду. - Я, королева Британии, супруга короля Артура, доблестного рыцаря круглого стола, путешествую со своими фрейлинами и решила засвидетельствовать тебе свое восхищение и поздравить...
- Ну, что? - толкнула меня в бок Ипполита, пока Гиневра продолжала витийствовать.
- Сейчас... - я мотнула головой и явственно увидела на голове шаха паутинку. - Есть!
- ... Позволь же мне и моим фрейлинам выразить тебе...
Не успела Гиневра договорить, как снова зазвучали литавры, бубны и барабаны и в зал вошла юная пара - Йома и Яэль, а за ними - немногочисленная свита.
Гости вскочили с мест, стали славить молодых, Гаомарт, подошедший было к Гиневре, отвернулся и направился к сыну.
- Давай! - закричала Ипполита.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
