6. Я уже говорил, что распятие есть символ эго. Когда оно предстало перед реальной невиновностью Божьего Сына, эго действительно пыталось его убить, логически обосновав попытку тем, что невиновность есть богохульство. Для эго, эго — Бог, и невиновность должна быть истолкована конечною виною, которой полностью оправдывается убийство. Тебе покамест не уразуметь, что всякий страх, связанный с изучением данного курса, в конечном счете укоренен в подобном толковании; но если проанализировать твои реакции на «Курс», ты укрепишься в мысли, что так оно и есть.
7. Данный курс недвусмысленно провозгласил своею целью твое счастье и покой. И тем не менее ты его боишься. Неоднократно повторялось, что этот курс тебя освободит, но иногда ты реагируешь так, будто его цель — закабалить тебя. Ты им пренебрегаешь гораздо чаще, нежели мыслительной системой эго. В какой–то мере, по–видимому, ты веришь, будто ему не обучаясь, ты защитишь себя. И не осознаешь при этом, что только твоя невиновность способна защитить тебя.
8. Искупление всегда трактовалось как освобождение от вины, и это толкование верно, если его понять. Но даже если я и истолкую его для тебя, ты можешь его отвергнуть и не принять для себя самого. Ты, вероятно, уже осознал бесплодность эго и его даров, но даже не желая их, ты всё еще не обратился с радостью к альтернативе. Впадая в крайность, ты боишься избавления и веришь, что оно тебя убьет. Не сомневайся в глубине такого страха. Ведь ты боишься, что в присутствии истины оборотишься против самого себя и уничтожишь себя.
9. Дитя, это не так. "Секрет твоей вины" — ничто, и принесенный к свету, он будет рассеян Светом. И мрачная завеса между тобою и воспоминанием об Отце падет, ибо ты вспомнишь невиновного Господня Сына, не умершего, ибо он — бессмертен. И ты увидишь, что искуплен с ним заодно, и никогда не разлучался с ним. В подобном понимании и лежит твое воспоминание, ибо оно — признание любви без страха. Ликуют Небеса по возвращении твоем, и радость их становится твоею радостью. Ибо спасенный сын человеческий есть невиновный Божий Сын; признай его — и ты спасен.
III. Боязнь искупления
1. Ты, вероятно, недоумеваешь, почему так важно увидеть свою ненависть и в полной мере осознать ее. Можно подумать, что для Святого Духа было бы проще сначала показать ее тебе, затем рассеять, без надобности тебе самому поднимать ее до уровня сознания. Но есть одно препятствие, которое ты вклинил между собой и Искуплением. Мы уже говорили, что никто не станет мириться со страхом, если распознает его. Однако, в твоем помраченном состоянии разума не страх тебя пугает. Конечно, ты не в восторге от него, но вовсе не твое желание напасть тебя страшит. Собственная враждебность не очень беспокоит тебя. Но ты ее утаиваешь, поскольку еще более боишься скрытого за ней. Даже на самый мрачный краеугольный камень эго ты мог бы без боязни посмотреть, если б не верил, что без эго найдешь в своих глубинах нечто, более страшное. По сути, ты боишься не распятия. Ты в страхе перед избавлением.
2. Память о Боге лежит под мрачным фундаментом эго, и это ее на самом деле ты боишься. Ибо та память мгновенно восстановила бы тебя в надлежащем месте, а именно то место ты и намерен был покинуть. Твой страх перед атакой ничтожен в сравнении со страхом перед любовью. Ты даже согласился бы увидеть свое свирепое желание убить Божьего Сына, когда б не верил, что именно оно тебя спасает от любви. Ведь это самое желание и стало причиной разделения, и ты защитил его, поскольку не желал разделению исцелиться. Ты понимаешь, что исчезни темная завеса, застлавшая твою любовь к Отцу, любовь тотчас же побудила бы тебя ответить на Его призыв — и взойти в Царство Небесное. Вот ты и веришь в атаку, как в спасение, ибо она от этого тебя спасает. Ведь глубже, чем фундамент эго и много его крепче — твоя неугасимая любовь к Отцу и Его любовь к тебе. Вот это ты в действительности и желаешь скрыть.
3. Признайся честно, разве же не труднее сказать "я люблю", нежели "я ненавижу"? Ассоциируя любовь со слабостью, а ненависть — с силой, ты видишь свое истинное мужество — подлинной слабостью. Ведь услыхав призыв любви, ты не сдержал бы своей радостной реакции, и целый мир, казалось, созданный тобой, мог рухнуть. Поэтому и кажется, что Дух Святой штурмует крепость, в которой ты укрылся, поскольку ты отделил себя от Бога, а Он не желает разлуки с тобой.
4. Ты выстроил себе безумную систему представлений, считая, что окажешься беспомощным в Присутствии Господнем и что необходимо защититься от Его Любви, ибо она тебя сломает, превратив в ничто. Ты в страхе, что она унесет тебя от самого себя и сделает ничтожным, поскольку веришь, что непокорность есть проявление величия и что атака грандиозна. Ты полагаешь, что создал мир, который Бог разрушит, и что любя Его (а так оно и есть), ты этот мир оставишь, (что ты и сделаешь). Следовательно, ты пользовался миром как прикрытием своей любви и чем глубже ты опускаешься в темное основание эго, тем ближе подходишь к спрятанной там Любви. Именно это тебя пугает.
5. Ты можешь принять безумие, поскольку создал его сам, но не способен принять любовь, ибо не ты ее создатель. Скорей ты станешь рабом распятия, нежели Сыном Божьим во спасении. Твоя индивидуальная смерть кажется много ценней живущего единства, ведь данное тебе, не ценится тобою столь же высоко, как созданное самим тобою. Бог для тебя страшнее эго, а где любви не рады, туда ей не войти. Но ненависть туда приходит по своей воле, нимало не считаясь с волею твоей.
6. Иллюзии твои нужно увидеть, а не таить, у них ведь нет своего собственного фундамента. В своем укрытии им удается создать видимость обратного, поэтому они и предстают самодостаточными. А это и есть та главная иллюзия, на коей зиждутся все остальные. Ибо под всеми ними, утаенный, покуда они скрыты, бытует разум, исполненный любви, который думал, что их в гневе породил. Боль в этом разуме столь очевидна, если его открыть, что потребность его в исцелении невозможно отрицать. Все твои трюки, все уловки не исцелят его, ибо здесь — реальное распятие Божьего Сына.
7. И всё же он не распят. Здесь — боль его и исцеление, ибо видение Святого Духа милосердно, а средство — безотказно. Не прячь страданий от Святого Духа, но принеси их с радостью к Нему. Сложив все свои горести перед Его извечным здравомыслием, дай Ему исцелить тебя. Пусть даже крохотная боль не ускользнет от Его Света; выискивай любую мысль, которую ты побоялся обнажить. Ибо Он исцелит всякую малую мысль, которую ты сохранял себе во вред, очистит ее от малости и восстановит до величия Божьего.
8. Под всей, столь дорогой тебе, помпезностью — твой искренний призыв о помощи. Ведь ты взываешь о любви к Отцу, равно как Он зовет тебя к Себе. В том, тщательно скрываемом тобою месте, ты просто воссоединишься со своим Отцом в любовном воспоминании о Нем. Ты обнаружишь это место истины, увидев его в своих братьях, ибо, хотя и они и могут обманывать себя, но чают, как и ты — величия, которое уже — в них. воспринимая в них величие, ты будешь ему рад, и оно станет твоим. Ибо оно есть право Сына Божьего, и никакие иллюзии не удовлетворят его и не спасут от его сущности. Только любовь его реальна и удовольствуется он только своей реальностью.
9. Спаси же его от иллюзий, чтобы ты мог принять величие Отца в спокойствии и радости. Но никого не обойди своей любовью, иначе в своем разуме ты скроешь мрачное место, где нет радушия для Святого Духа. И так ты исключишь себя из ; Его целящей силы, ибо не предложив любви всецело, не исцелиться полностью. Исцеление должно быть так же абсолютно, как и страх, ибо любовь не в состоянии войти туда, где остается хотя бы крупица страха, омрачающая радушие встречи с ней.
10. Тебе, предпочитающему разделение здравомыслию, не обрести последнее, достигаемое в правильном мышлении. Ты пребывал в покое, покуда не попросил об особом одолжении. Но Бог оставил просьбу без ответа, ибо она была Ему чужда, ». а ты не должен был просить об этом своего Отца, безмерно любящего Сына. Поэтому ты превратил Его в Отца нелюбящего, потребовав от Него то, что дать способен лишь нелюбящий отец. Разбился вдребезги покой Божьего Сына, ибо он более не понимал Отца. Боялся он содеянного, но еще более страшился своего реального Отца, напав на свое восхитительное равенство с Ним.
11. В покое Сын ни в чем не нуждался и ничего не просил. В войне он требовал всего, но ничего не приобрел. Ибо как еще доброта любви могла отреагировать на подобные требования, если не удалиться с миром, не возвратиться к своему Отцу? Не пожелав покоя, Сын оставаться в нем уже не мог. Ведь омраченный разум не живет в сиянии света и должен найти тайник, во тьме которого он еще может верить, будто он пребывает там, где его нет. Но Бог не допустил подобного. А ты настаивал на свершении этого и следовательно поверил, что так оно и есть.
