Пиво пеной заходило от нюхательного табака.
— Ну, старик, давай пей! Я от тебя выпил — и ты от меня пей!
Старик выпил полкружки пива, всей компании было диво: у старика сделалось в глазах зелено. Солдат говорит:
— Не пей по рюмке вино, а помешай да выпей остатки пива!
Старик пьет остатки, а на дне в кружке не сладко.
Через полчаса тут время повалился старик на стену. Удивилась вся компания: "Вот сошлись, брат, два колдуна! Солдат, верно, больше знает!"
Потащили старика; вытащив на двор — и старик тут без ума: он напился и вина. Старик валяется на дворе:
— Дайте помощь вы мне: сердце у меня давит.[60]
ВЕСЕЛЫЙ
ЖИЛ-БЫЛ Веселый. Все он гулял везде по селам. Все на него говорят, что бы где ни потерялось; а он сном этого дела не знает. Берет себе скрипочку, идет путем-дорогой.
Попадается ему навстречу волк.
— Куда, брат, ты, Веселый, идешь?
— А вот иду себе путем-дорогой.
— Возьми, брат, меня в товарищи! Где бы вот овечка потеряется, или кто украдет — все говорят, что волк задавил, а я и сном дела не знаю!
Отправляются себе путем-дорогой и играют в скрипочку. Попадается им медведь навстречу. Вот и говорит медведь:
— Куда, брат, вы пошли?
— Да вот, где чего не потерялось, все на нас говорят!
Медведь и говорит:
— Я так же: все говорят, что медведь задавил, скотина если где потерялась, а я и сном дела не знаю!
Идут путем-дорогой, играют в скрипочку. Подходят к озерине. И стоят вятские с возами: с толокном едут. Поднялась буря-ветер, сбросало их все эти воза в озерину.
Посылают (Веселый с товарищами) медведя таскать хмель в эту озерину — делать пиво. Натаскали хмелю, сделали пиво. Поставили избушку, окнами к озерине, чтобы смотреть. Сделали меру — пиво у них чтобы не убывало.
Повадилась это пиво пить (за пивом ходит к ним) Яга-баба. Стало у них это пиво убывать; поглядят по мере: пива мало; в озерине убывает много.
Первую ночь посылают пиво караулить волка.
Волк отправляется, становится на свое место. Подходит Яга-баба с ведрами на коромысле.
— Ты куда идешь?
— За пивом. Тебе какое дело? — Сбрасывает ведра с коромысла; давай этого волка коромыслом лупить. Волк кое-как уполз в свою избушку.
Яга-баба напилась пива, поддела ведра и отправилась с пивом. Товарищи утром и говорят (про волка):
— Эх, как нажрался пива-то! Пьянехонек лежит!
— Айдате-ка сходите, узнайте, как достается пиво-то!
На другую ночь достается медведю пиво караулить идти. Время приближается, медведь отправляется. Стал на свое место. Приходит Яга-баба.
— Тебе что нужно?
Сгребла, бросила ведра, взяла коромысло, начинает медведя лупить коромыслом. Медведь кое-как уполз в свою избушку. Яга-баба напилась пива, почерпнула ведра и отправилась с пивом.
Поутру встают товарищи и говорят:
— Эх, как нажрался пива-то! Пьянехонек лежит!
— Айдате сходите-ка сами: как достается пиво-то!
На третью ночь Веселому пришлось караулить. Веселый отправился со своей скрипочкой, становится к сосне. Подходит Яга-баба к Веселому.
— Что ты, Веселый, делаешь?
— А в скрипочку играю.
Сбрасывает Яга-баба ведра, коромысло с себя, давай плясать.
— А как бы мне, Веселый, научиться бы в скрипочку играть?
— У тебя, Яга-баба, пальцы толсты.
— А что надо им делать — сделать их потоньше?
— А вот тут стоит пенек, в пеньке-то клин: клин-то вытащить, а в дыру-то пальцы заколотить — они потоньше будут, можешь ты ими тогда играть.
Вытащили этот клин, затолкали туда пальцы: руки зажало у ней. Тут он ее и кончил. А сами стали пиво пить. Тогда и узнали, как отчего дело у них происходило!
КУЗНЕЦ И ЧЕРТ
ЖИЛ-БЫЛ мужичок. Работал он в кузнице. У него была картинка прибита на стене, на этой картинке был нарисован сатана. И вот он как придет завтракать или обедать, все плюет этому сатане в глаза. Этот сатана послал своего чертенка:
— Иди, наймись к нему в работники!
Он пришел к нему и говорит:
— Дядюшка, возьми меня работать: я у тебя проработаю год даром, только научи!
Он сказал:
— Айда!
Этот чертенок год проработал, два проработал, потом в воскресенье вышел за ворота и стоит. Идет старичок. Он окликнул его:
— Дедушка, охота молоденькому быть?
— Э, да уж какое мне молодечество?
— А если охота, так айда перелажу!
А это пришел его сатана.
— Все равно умирать-то! Айда!
Этот чертенок скричал своего хозяина; принесли угля в кузницу, разожгли горн; заставил хозяин дуть. Положили этого старика на горн. Хозяин дует, этот работник его — этого старика — поворачивает на горне. Старик все моложе и моложе, выскочил из горна — такой ли молодец!
Этот работник спрашивает:
— Старуха-то у тебя есть?
— Есть.
— Веди. Переделаем и ее!
Он сбегал, привел. Переделали старуху. Тоже такая ли молоденькая вышла!
А у этого хозяина баба была страшная. Он и говорит:
— Давай мне бабу переладим!
Этот работник говорит:
— Давай!
Этот мужик побежал за бабой. Баба ревет, не идет. Он ее силой взял в береме и притащил. Взвалил ее на горн и давай дуть. Хозяин дует, работник переворачивает. И сожгли ее всю. Хозяин посмотрел, что баба сгорела. Чертенок ему и говорит:
— Вот! — говорит, — станешь моему сатане в глаза плевать? — Сам отправился.
Этого мужика на суд. И присудили его на виселицу.
Этот чертенок пришел к нему:
— Не тужи! Я тебя выручу.
Когда повесили его на виселицу, этот чертенок три раза переел петлю, и мужика отпустили.
КРИВАЯ ВЕДЬМА.
ЖИЛ-БЫЛ мужик. Семьи у него не было. Задумал он жениться. Женился, да женато попала ему кривая и весьма ленивая. Заставляет он ее работать, а она ни с места, и знать мужа не хочет. Ни обеда ему не состряпает, ни одежды не сделает, а так живет даром. Раз как-то и говорит мужик:
— Ты бы, жена, хоть пряла.
— Ладно, — отвечает жена, — стану прясть, только сходи в лес да изготовь мне мотовило.
Обрадовался мужик, что жена работать захотела, живо пошел в лес. Только жена — откуда и прыть у нее тут взялась — опередила мужика, объезжала его другой дорогой и притаилась за деревом. Мужик пришел в лес, выбрал лесину и стал ее рубить, да едва
