— Угощайтесь, сказал я, когда принесли заказ. Может ванессы желают чего либо, покрепче? Вина, например? Глоток ликёра?
— Мы еще маленькие, и нам родители запрещают пить с незнакомыми мужчинами.
— Ага, маленькие? Маленькие такие аппетитные пупырышки спереди, побольше, сзади, всё это я, конечно, комментировал про себя, но за свои глаза я ответственности не нёс, а они выдали меня с головой.
— И нечего пялиться, Сьерж, вы обещали продолжение концерта.
— Понимаете ванессы, нельзя просто так встать и глядя пустыми глазами в зал, от тарабанить текст. Мёртвое слово, оно не имеет отклика у живых. Вот прошлую вещь я прочитал вам, ванесса Ирида, мне интересно, что вы почувствовали?
— Я как будто оказалась рядом с этими событиями, я видела, как Джульетта выпила яд и упала на грудь своего любимого. Я едва не разрыдалась. Вы очень одарённый чтец и актёр.
— Следующую вещь я исполню для вас ванесса…?
— Зовите меня Оженой ван Бара.
— Тогда для вас Оженна, следующая вещь, её я тоже услышал, где-то а юге, то ли в Рабате, то ли в Соло.
Берега, берега, берег этот и тот,Между ними река — моей жизни…
Песню уже слышали, и припев подхватили всем залом, мне оставалось аккомпанировать поющим. Каждый куплет я как бы посвящал Оженне, к концу песни, когда прозвучали слова.
В первый раз я любил, и от счастья был глупВ первый раз пригубил — дикий мед твоих губ…
Глаза её томно закрылись, а губы наоборот призывно приоткрылись, я наклонившись сорвал поцелуй с её губ. И мгновенно ощутил хлёсткий ожог пощёчины.
Из–под вуали на меня смотрели гневные глаза, а голос способный заморозить море, произнёс:
— Никто не смеет дотрагиваться меня, без моего на то разрешения. Вам, ясно, ван?
— Более чем, ванесса Бара.
Романтика, дитя Любви и Безалаберности, исчезла, оставив после себя сироту Безнадёжность. Осталось умолять о прощении, прибегнув к заранее прибережённому сюрпризу. По времени, мороженное, должно быть уже готово, я щёлкнул пальцами, следивший за мной краем глаза Жиндер понял сигнал, и вот перед девушками на стол поставили по вазочке с тремя белоснежными шариками, слегка облитыми клубничным сиропом.
— Угощайтесь Ванессы, угощение называется мороженное, его автор, сидит напротив вас, — Жиндер не удержался и выдал тайну происхождения лакомства. Девушки сначала несмело, затем распробовав вкус, начали глотать его полными ложками.
— Осмелюсь заметить ванессы, по вашему желанию вам подадут ещё порцию, но есть его надо, мелкими кусочками, иначе вы заморозите себе горло, охрипнете, и не сможете, некоторое время глотать обыкновенную пищу. Как вам вкус? Кстати вы первые в столице, кто пробует мороженное, надеюсь, мои извинения, поданные в таком виде будут приняты?
Ирида, с увлечением поедая лакомство, заявила, — не знаю Сьерж, как со стороны Оженны, она у нас девушка домашняя, любовными приключениями не избалована, но я, вас не только прощаю, но и вознагражу. Целуйте меня в щечку, это будет вам авансом, остальное получите погодя. Скажу вам честно, если бы вы, спели эту песню мне, я отдалась бы вам немедля, конечно не на этом столе, и не здесь, но разве ван, не найдёт укромный уголок?
— У вана есть и уголок и песня, не менее достойная награды, если позволите, лично для вас.
— Дозволяю…
— Ночевали мы у Ириды в спальне, но сначала мы отвезли Оженну, Ирида сдала её на руки пожилой женщине, затем мы объехали огромную усадьбу и зашли в неприметную калитку. Через сад, и несколько коридоров, Ирида провела меня на третий этаж особняка, в огромную гостиную, где у меня приняли из рук инструмент, шпагу, и провели в купальню. Это была всем купальням купальня. Два бассейна, душ, и что- то напоминающее турецкий хамам. Чуть в стороне виднелась ещё одна дверь. Всё было бы хорошо, если бы не отсутствие людей. Смутно я догадывался, что за мной наблюдают, но терять мне было нечего, а показать, как раз было что. Я разделся догола и прыгнул в холодный бассейн, он таки был ХОЛОДНЫМ! Выскочил из него как пуля и тут же нырнул в соседний. О оо! Блаженство. Теплый! Раскинув руки и ноги, я лёг на спину, и отдался Удовольствию. Чуть погодя, кто–то тронул меня за бедро, женские пальчики, пробежались вниз живота, судя по всему, измерили длину и толщину, затем меня бесцеремонно потащили на мелководье…
Да, Ирида была не домашней девушкой, а таки, опытной жрицей любви, но я и её сумел удивить. В общем, мы поимели друг друга везде, где только можно было прислонить партнёра или партнершу, не допуская впрочем, каких либо извращений. Почему то у меня сложилось впечатление, что я сдавал, какой то экзамен, лично я рассчитывал на пять с плюсом, всё–таки я привнёс кое–что в науку о сексе, этого мира.
Проснулись мы в спальне, широченная кровать, огромное окно, ковры на полу, ковры на стенах.
— Поздравляю барон, вам удалось меня удивить. Как вы, с такими талантами, и никому не принадлежите, Мокко Рэя, Фея Ночи, мороженное, поэт и музыкант, наконец, прекрасный любовник. Так много хорошего! Но что–то в вас должно же быть плохое. Что? Безжалостный убийца? Нет. Вы отпустили противника явно слабее себя, лишь ранив его, и этим не унизили его, а наоборот добавили уважения. И ему и себе. Говорят вы приехали учиться. В какой университет вы хотите поступить? Вам говорили, что для студента вы староваты?
— Сто раз. Но я хочу учиться напрямую у учителей. Мне не важен диплом, мне важны знания.
— В столице только одно учебное заведение имеет такую форму обучения, Академия. Сьерж, вы маг?
Нет, Ирида, что вы, пока нет. Но я им обязательно стану.
— Сьерж, не сыпьте мне песок на голову! Магом нельзя стать, им можно только родиться.
— Ирида, что то изменится в наших отношениях, из–за того, что я возможно будущий маг?
— Всё!
— Тогда, честь имею. Разреши мне одеться и пусть меня выведут из особняка.
— Из дворца, — поправила меня Ирида. Ты в королевском дворце Сьерж, та, кого ты посмел поцеловать, королевская дочь, я её охранница и подруга, мы выросли вместе, только я старше её на пять лет. Ох, как ты не вовремя появился Сьерж, через полгода, Оженна выходит замуж за соседнего принца, уже всё оговорено, и договорено, подписано и расписано.
— Я, Ирида, через месяц пройду в ворота Академии, и исчезну на несколько лет, не думаю, что нечаянный поцелуй фатально повлияет на ваши королевские планы.
— Дай то Матерь. Но ты хорош барон! Как ты хорош! Все подруги обзавидуются, когда я расскажу им подробности.
— Ради Матери, Ирида! Не делай мне нескромную известность!
— Ну, вот ещё! Нет, пусть завидуют, я первая испробовала и мороженное, и его автора.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
