Потом привыкаешь.
Принимающий маг всего один — крепкий мужик в балахоне и посохом. Человек.
— Все, можно, — говорит он, одобрительно махая рукой. — Можете задевать контур, все равно придется отмывать.
Мы стоим на досках небольшого помоста, выстроенного вручную. Оглядываясь, чувствую и вижу своими глазами, что мир вокруг не просто изменился, а стал ближе и понятнее. Военная база осталась военной, но не видно того разгильдяйства Существ, каковое присутствует у Америкашек. Все спокойно, никаких криков, командных приказов и обиженных воплей. Существа спокойно ожидают на лавочках в отдалении. Они провожают нас взглядами, некоторые встают и нерешительно приближаются, но опять-таки, без этого идиотского ажиотажа и истерик. Никто не сует нам в руки пищащих младенцев, не предлагает шмаль и рабынь, вообще ничего не просит и не требует. Различные девушки разных видов ведут себя спокойно и с достоинством. Почти все они одеты пусть бедно, но в более-менее чистые одежды, а не в грязные лохмотья. Вперед выступает девушка-корова с такими огромными… к-хм глазами, что мне становится неудобно, а Керри краснеет от злости.
— Извините за вопрос, юноша, — спрашивает она на русском с небольшим акцентом, глядя на меня огромными голубыми глазами. — Вы не ищете себе пару или, может быть, желаете найти верного и преданного члена семьи?
— Прости, красавица, — говорю покрасневшей от смущения девушке. — Я здесь случайно оказался. У меня уже есть Существа в семье и новых я не ищу.
— Очень жаль, — грустно говорит та, разводя лапками. Слышатся опечаленные вздохи и Существа расходятся. Однако коровка продолжает стоять.
— Может быть, вы хотя бы отведаете моего молочка? — делает она последнюю попытку привлечь мое внимание.
— Молочка⁈ — оживляюсь я. — О, как вовремя! Я так хочу пить!
— Ри-ик! — тянет с ревностью в голосе Кэрри. — Ну, потерпи до дома! Тут осталось сделать пару шагов, и ты уже будешь в родных краях!
— О, пожалуйста, госпожа, — заламывая лапки, просит девушка-коровка. — Отпустите ненадолго господина! Это не займет и пары минут! Уверяю вас, что никак не претендую на него. Он же ясно сказал, что никого не ищет…
— Ох, ладно, делайте, что хотите, — Кэрри машет в сторону главного здания. — Рик, я буду ждать вон там у главного входа. Не задерживайся!
— Окей! — говорю, поворачиваясь к радостной коровке. — А где молоко?
— О! — улыбается она, радостно помахивая ушками. — Оно со мной! Давайте только зайдем сюда, чтобы нам никто не мешал!
Ничего не опасаясь, следую за ней в небольшой сарай, заваленный сеном и хозяйственным инвентарем. Тут даже есть лавочка, на которую коровка просит меня присесть. Бояться нечего. Еще отец говорил мне, что в российских отделениях по Ту сторону Ориона очень строго следят за порядком, безжалостно вышвыривая из лагерей тех, кто его нарушал. Тут нет ни грамма американской расхлябанности и, тем более, мне не стоит ждать подлости со стороны любого Существа.
— Я здесь уже два месяца, — рассказывает коровка, повернувшись ко мне спиной и что-то делая руками. — Но мне до сих пор не повезло пройти. Очередь такая длинная, что ждать мне придется еще долго. Ой, совсем забыла! Меня зовут Мурана. Я и шить могу, и за хозяйством смотреть…
— Мурана, извини, но я бы хотел только обещанного молока, — напоминаю красотке. — Я действительно очень спешу и не могу тебе помочь…
— Ох, простите, господин, — спохватывается коровка. — Да-да, все готово! Пожалуйста!
Она торопливо поворачивается, распахивая халатик. И мне сразу становится понятно, чем она сейчас занималась, почему так странно среагировала Кэрри, и о каком вообще молоке шла речь с самого начала…
Напротив моего лица зависли, слегка покачиваясь, два огромных розовых арбуза с красными, почти багровыми от напряжения сосками. Даже невооруженным взглядом прекрасно видно, как набухла ее грудь от переполняемого молока, капельками выделяющегося из ее фиолетовых вишенок…
Глава 22
Молочка бы мне грамм триста…
— Э-э-э?
— Что-то не так? — беспокоится девушка, стоя передо мной в одной лишь повязочке на бедрах, напоминающей кошимаки(национальное нижнее белье у женщин в Средневековой Японии). Халатик она уже сняла и аккуратно повесила рядом, чтобы не мешать процессу… удовлетворения моей жажды.
Она обеими руками поочередно приподнимает каждую грудь, внимательно осматривая каждую, а потом снова смотрит на меня с недоумением.
— Я мою и чищу их каждые два часа, — с беспокойством объясняет Мурана. — Они совсем не грязные! Или вас смущает их вид? Ох, я и сама иногда беспокоюсь, хотя мама говорит, что в нашем роду каждая женщина выделялась размером. Зато наше молоко ценится во всей округе!
— Ты не б-беременна, случаем? — переспрашиваю я, все еще не рискуя притрагиваться к ее соскам. Кажется, стоит мне лишь дотронуться до них, как они взорвутся тугой молочной струей.
— Беременна? — изумляется коровка. — О, нет, что вы! Они такие огромные, из-за того, что у меня течка. Правда, у нас она проходит иначе, чем у других Существ. Молоко, например, скапливается даже у тех, кого еще не касались руки мужчин… А меня еще… Меня никто пока не касался… там.
Она грустно понижает голос, склоняя голову, стараясь избегать моего взгляда. Ушки при этом также опускаются, наглядно показывая эмоции хозяйки.
— Извини, последний вопрос, — говорю я, — дотрагиваясь до голого бедра девушки и ласково поглаживая его. Та слегка вздрагивает, но потом даже подается вперед, желая продлить ласку. — Мне это важно. Сколько тебе лет и когда по вашим меркам наступает зрелость у твоего племени?
— Мы — долгоживущая раса, — тут же откликается Мурана. — Не эльфы, конечно, но триста-четыреста сезонов вполне можем протянуть, если есть еда и защита. Был у нас старый шаман, который помнил даже наших прадедов. Говорили, что ему аж семьсот сезонов, но правда это или нет, никто не знал наверняка.
