строго говорю: — Это ужасно.
Он смеется, сжимая меня сильнее.
— Господи, мы так хорошо подходим друг другу, не так ли?
Через плечо Киран говорит: — Посмотри на это с другой стороны, парень: ты спасаешь двух других людей, оставаясь вместе с ней!
Я говорю: — Я думала, ты ничего не слышишь!
— А. Точно. Извини, девочка.
Прижимаясь спиной к груди Куинна, я говорю ему: — У меня к тебе вопрос.
— И у меня есть ответ. Признаю я это или нет, еще предстоит выяснить.
Чего бы я сейчас только не отдала за электрошокер.
— Вчера ты сказал, что у тебя не было презерватива, потому что ты не планировал заниматься сексом.
— И что?
— Так почему ты не планировал заняться сексом в первую брачную ночь?
Киран хихикает.
— Потому что ему не нравятся маленькие девочки, вот почему.
Одновременно мы с Куинном восклицаем: — Киран!
— Прости. — Он извиняющимся жестом машет рукой.
После паузы, чтобы впиться взглядом в затылок Кирана, Куинн говорит: —Лили этого не хотела. Я этого не хотел. Не было необходимости в защите от того, чего не должно было произойти.
Я так сбит с толку, что мои глаза почти скосились. Затем, внезапно, я начинаю злиться.
— Позволь мне прояснить ситуацию. Ты собирался жениться на Лили, не рассчитывая на консумацию брака, но потребовал, чтобы в нашем браке был секс, а затем заставил меня сделать тебе предложение?
Он корчит гримасу, как будто я веду себя глупо, затем отмахивается от меня: — Давай поговорим об Альдо. Почему ты ему не доверяешь?
Я отвечаю пристальным взглядом.
— Потому что он капризный, высокомерный и непонятный.
— А. Тогда мы прекрасно поладим. — Киран пытается подавить смех, кашляя.
Устраивая меня поудобнее у себя между ног, Куинн говорит: — Так куда мне сначала сводить тебя за покупками?
— “Общество Нептуна”.
— Что это?
Моя улыбка становится кислой.
— Компания по кремации. Ты знаешь, что они заберут мертвое тело из любой точки мира?
— Ты снова ведешь себя смешно.
— Да, но ты часто принимаешь угрозы за юмор, так что тут действительно ничего не скажешь.
Отметая это, он меняет тему.
— Кстати, о сексе…
— Мы говорили о том, куда сходить за покупками!
— ...какие противозачаточные средства ты принимаешь?
Ошеломленная этим, я непонимающе смотрю на него. Он смотрит на меня терпеливым, любопытным взглядом, ожидая моего ответа. Мой ответ, в котором не будет ни капли смысла, поэтому я беру страницу из его пьесы и меняю тему.
— Как ты думаешь, почему Алессандро так заинтересовался тем, что произошло в доме на прошлой неделе? Это было странно, не так ли?
— Да. Что еще более странно, так это то, почему ты пытаешься уйти от ответа на мой вопрос о контроле над рождаемостью.
— Перемотай назад к той части разговора, где ты сказал, что у тебя есть ответ для меня, но, возможно, ты в этом не признаешься, и мы продолжим.
Он хмурит брови, глядя на меня с растущим беспокойством, затем бормочет: — О.
— Что значит “О”?
Он выглядывает в окно и обнимает меня, мягко говоря: — Все в порядке. Мы не обязаны говорить об этом.
— Я могу сказать, что ты формулируешь какую-то причудливую и совершенно неверную гипотезу в том куске угля, который называешь мозгом, Куинн. Перестань так напряженно думать. Тебе это не идет.
Он оглядывается на меня, его взгляд настороженный.
— Значит, нет никакой причины, по которой ты не хочешь мне говорить?
Я вздыхаю. Этот человек безнадежен.
— Просто скажи мне, о чем ты подумал, и я отвечу тебе, правильно ли это.
Поколебавшись, он облизывает губы.
— Ты...? — Я поднимаю брови.
— Затаила дыхание от предвкушения? ДА. Выкладывай, пока я не упала в обморок.
Он бросает украдкой взгляд на мои колени, затем снова смотрит мне в лицо. Когда он морщится, я знаю, о чем он думает.
— Нет, я не бесплодна”.
Его пауза такая громкая, что мне нужны затычки для ушей.
— У тебя были перевязаны трубы?
— Нет.
— Значит, все в рабочем состоянии. Там, внизу.
Я сухо говорю: — Я попрошу своего гинеколога прислать вам записи, доктор. Вы можете просмотреть их сами.
Выглядя облегченным и в то же время немного застенчивым, он признается: — Я просто не знал, сделала ли ты ... Энцо что-нибудь ... — Он снова смотрит в окно, его щеки краснеют.
В ужасе осознав, что он имел в виду, я тихо говорю: — О Боже, Куинн, нет. Ничего подобного. Я принимала противозачаточные все время, пока была замужем.
Он выдыхает, кивая.
— Хорошо. Извини, я просто… — Он резко останавливается, затем смотрит мне в глаза. — Так ты хочешь сказать, что все еще принимаешь таблетки?
Я чувствую, как жар поднимается по моей шее, но я абсолютно ничего не могу с этим поделать.
— Нет. Это не то, что я хочу сказать. — Его взгляд становится напряженным.
— Тогда какие противозачаточные ты принимаешь, женщина?
Глядя на крышу машины, я морщу нос и говорю: — Эм...
Со скоростью щелчка двух пальцев он превращается из взрослого мужчины с полностью функционирующей лобной долей в пещерного примата, состоящего на девяносто девять процентов из пениса. Из глубины его горла вырывается рычание. Его руки сжимаются вокруг меня. Уровень его напряженности возрастает на несколько тысяч ступеней, а глаза становятся черными. Его энергия бурлит, он смотрит на меня так, словно меня вот-вот сожрут.
Гортанным голосом, от которого у меня волосы встают дыбом на затылке, он говорит: — Ты ничего не используешь.
Я нервно облизываю губы.
— Не изображай из себя Короля Джунглей. Я просто не знала, что мне что-то понадобится, потому что я не знала, что выйду замуж.
Его дикая ухмылка напоминает оскал животного. Его глаза сверкают тревожным светом. И его эрекция теперь является четвертым пассажиром в машине, быстро высасывающим весь кислород.
— Ты никогда не упоминала об этом, гадюка. Ты позволила мне трахнуть тебя и…
— Говори потише!
— …просила меня войти в тебя. Умоляла меня. И все это время ты не принимала противозачаточные. — Он кусает меня за горло, а затем горячо шепчет мне на ухо: — Что это значит?
Дрожа, я шепчу: — Что у меня повреждение мозга и меня следует немедленно показать специалисту.
Он обхватывает рукой
