— Какие будут вопросы? — спросил Черняховский.
— Товарищ командующий, — поднялся один из генералов танковых войск, — танкистам в оставшийся срок не успеть оборудовать маршруты и исходные позиции на Лиозно-Богушевском направлении.
— Поможем, — пообещал Черняховский.
— И не совсем ясно, как на Богушевском направлении противник намерен распорядиться своими оперативными резервами…
— Чтобы узнать это, нужно немного: взять в плен командующего группой армий «Центр», — пошутил Иван Данилович. — Никто другой, кроме фон Буша, вам на этот вопрос не ответит. Так, может быть, отложим наступление до тех пор, пока не заберем в плен фельдмаршала? Если нет возражений, то наступление начнем своевременно. Что касается оперативных резервов врага, мы знаем, где они расположены. О том, в каком направлении они будут выдвигаться, нас немедленно проинформирует воздушная разведка.
— Товарищ командующий, разведданные о противнике в штаб танковой армии поступают с опозданием.
— А вы, товарищ генерал, не ждите, что вам все преподнесут в готовом виде. Сами должны предвидеть и разгадывать замыслы противника. Что же касается решения, то оно уже утверждено Ставкой, и, следовательно, быть посему. Мы рассматриваем лишь способы его выполнения. Итак, маршалу Ротмистрову надлежит подготовить второе направление: на Лиозно — Богушевск. Действия танков отработать с каждым танкистом.
Штаб фронта в соответствии с решением командующего разрабатывал план предстоящей операции, согласовывая действия армий и подвижных соединений. Отдавались десятки глубоко продуманных приказов и распоряжений, которые доводились до войск через штабы всех уровней. Черняховский никогда не забывал, что самое гениальное решение остается неосуществленной идеей без титанической работы штабов.
4 июня в штаб фронта приехал представитель Ставки — начальник Генерального штаба Маршал Советского Союза А.М. Василевский. Черняховский доложил о проделанной работе и вечером того же дня ознакомил Василевского и сопровождающих его генерал-полковника артиллерии М.Н. Чистякова и генерал-полковника авиации Ф.Я. Фалалеева с отработанным планом наступления. На следующий день на Военном совете заслушали решения командармов. Окончательное их утверждение должно было состояться на местности, непосредственно на участках прорыва.
— Каково ваше впечатление о командующем? — обратился Василевский к Чистякову после совещания.
— Что ж, первый свой экзамен Черняховский сдал успешно. Правда, к такому деликатному обращению на войне не привыкли.
— На Военном совете присутствовали генералы Крылов, Людников, Галицкий, Глаголев, Родин, Покровский… Имена их известны не только у нас в войсках, но и хорошо знакомы противнику. В обращении с ними нужен особый такт.
— Подлинный авторитет только укрепляется оттого, что военачальник терпеливо выслушивает предложения подчиненных и следует дельным советам.
Утром 6 июня Черняховский и Василевский посетили участок прорыва армии генерала Крылова. Подробно рассмотрели решение командарма и предложения начальников родов войск. Особое внимание уделили вопросам взаимодействия пехоты, танков, артиллерии и авиации. Покинули армию уверенными, что она находится в твердых и умелых руках. 9 июня работали в 11-й гвардейской армии Галицкого. Здесь подготовительные работы, особенно по использованию артиллерии, несколько отставали по сравнению с тем, что успели проделать соседи. Это было связано с перегруппировкой: 11-ю гвардейскую армию передали 3-му Белорусскому фронту из состава 1-го Прибалтийского. Ознакомившись с решениями командарма и командиров корпусов, Черняховский и Василевский провели короткую штабную игру, обратив особое внимание на то, насколько глубоко изучена командованием и штабами система обороны и группировка противника, насколько офицеры, генералы хорошо знают местность в полосе Своего наступления. Задав несколько вводных е различными вариантами контратак противника в глубине операции, потребовали от комкоров и командарма принятия дополнительных решений. Удовлетворенные ответами командиров, представитель Ставки и командующий фронтом внесли в план операции свои последние коррективы и дали соответствующие указания. Черняховский был предельно собран и сосредоточен. Он понимал: представитель Ставки экзаменует не только войска, но и его самого.
На КП вернулись в час ночи. Василевский доложил по ВЧ Сталину о проделанной за день работе и о своих впечатлениях о Черняховском: «работает много, умело и уверенно…» Затем высказал беспокойство по поводу срыва графика прибытия войск, боевой техники, боеприпасов, горючего.
Уже через сутки начальник тыла фронта почувствовал результаты этих переговоров. Эшелоны начали прибывать один за другим. Все же закончить подготовку в сроки не удавалось. По предложению представителей Ставки начало операции было перенесено на 23 июня.
17 июня Василевский был срочно вызван в Москву, а на следующий день на совещании при Верховном Главнокомандующем еще раз согласовал ввод в сражение танковой армии Ротмистрова на Оршанско-Борисовском направлении, как на кратчайшем и наиболее выгодном по условиям местности для маневра.
Перед отъездом Василевского из Москвы маршал Жуков обратился к Верховному Главнокомандующему с просьбой окончательно решить вопрос о перенесении срока наступления для войск 1-го Белорусского фронта на 24 июня, то есть на день позже. Сталин попросил Василевского высказать свое мнение, предварительно выяснив точку зрения командующих фронтами.
Василевский пригласил к аппарату ВЧ Черняховского.
— Как вы относитесь к тому, что Жуков просит начать наступление 1-го Белорусского фронта на сутки позже вас?
— А какими соображениями он руководствуется?
— Во-первых, это позволит поочередно использовать авиацию. Во-вторых, затруднит противнику разгадать общий замысел — окружение его основной группировки. — Маршал помедлил. — Ну и нам с вами это предоставит определенное преимущество…
— Какое, если не секрет?
— При таком варианте мы будем иметь времени на сутки больше, чем Рокоссовский, для освобождения столицы Белоруссии — Минска. Придется согласиться, Иван Данилович. Вероятно, это к лучшему. Как идет подготовка к наступлению?
— Полным ходом, железнодорожники подтягиваются.
20 июня Василевский вернулся в штаб 3-го Белорусского фронта и вместе с Черняховским рассмотрел вопросы авиационного обеспечения предстоящей операции.
Во второй половине июня была завершена перегруппировка. Войска заняли исходные позиции для наступления. В ночь на 22 июня Черняховский, Макаров, Родин, Баранов, Иголкин во главе оперативной группы штаба фронта заняли передовой командно-наблюдательный пункт на высоте 108,5 севернее Минского шоссе, примерно в трех километрах от переднего края. Штаб фронта во главе с генералом Покровским продолжал осуществлять управление войсками с командного пункта, находящегося в лесу южнее Гусина.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
