– Да бог с ним, со всем прочим, вы про больного что помните?
– Раненый? Да ничего особого. Лицо драное и щека от губы рваная. гуимплем прямо. Пришлось шить наскоро, пока всё свежее и потом в купе определили.
– А что на станции должны больных были принять и почему в купе?
– Трудный вопрос. Хотя привезли его к эшелону, потому что была бомбёжка и городскую больницу разбомбило. Раненый был в трусах и майке. Наверное, я решил, что начальство, раз не по форме и определил в купе поэтому. Правда потом переодели в рубаху и кальсоны, чтобы не мёрз, осень всё же.
– Гуимплена вы ему сшили?
– Так получилось. Под стрессом был… Потом без освещения.
– Понятно.
– Уверяю, что получилось само собой и хорошо, что даже так.
– Бывает. Ничего не поделаешь, теперь от нас ничего не зависит. Ипполит Илларионович простучал пальцами мотивчик по дереву стола и продолжил конкурс знатоков для заполнения анкеты на ранбольного.
– Ну – с, милостивый сударь, фантазии у вас, однако хоть и не вполне, но всё же. Решаем ребус. Молоток, огонь, дует, жарко. Ах, да. Бум – бум!
– Может дзинь – дзинь?
– Бум – бум! Дзинь – дзинь!
– Ага. Вроде Ваня согласен с вашей фантазией. Так что?
– Похоже, кузня.
– Кузя. Да кузя! Ага, ага.
– Хм. Товарищ, Кузня. Для фамилии непривычно, М – да.
– Товарищ, Коваль? Так вроде бывает. Хотя там Украина или рядом была, поэтому, скорее всего, Коваленко.
– Вполне, может быть. Только малоросского говора у больного нет, а это требует в конце фамилии на ов или ев. Ев отпадает, у меня фантазия не такая извращённая. Остаётся Ковален – ков! Ков – ков, вполне звучит. Да вполне! Бум – бум! Дзинь – дзинь! Однако!
– Да какой он Коваленков? Вы на него посмотрите! Валенок валенком. Валенков он, не иначе. Там когда валяют валенки и колотят, вот и бум – бум, и жарко, и огонь и жарко.
– Неужели, в самом деле? Почему тогда больной о кузне говорил?
– Так он всё повторяет, как попугай. Считай ни одного своего слова, только что скажут. Это в эшелоне все заметили.
– Хм. Заметили? Давно?
– Да считай…
– Ладно, молодой человек. Вы принимали больного, значит, извольте заполнить его данные. За Ивана Ивановича, я готов ответить, а прочее за вами. Сами решите, где его подобрали, год его рождения, а место рождения хоть Урюпинск. Кстати фамилия тоже на вас. Оформите приём и операцию, как следует, стресса у вас сейчас нет? Впрочем. Даже, если решили снять его, советую это сделать только после оформления всех документов. Право слово, попробуйте уж сегодня соответствовать должности!
Ипполит Илларионович передал бумажную папку с тесёмками и вышел из палаты. Воцарилась тишина, почти тишина, поскольку раненый и доктор оба сопели. Раненый сопел из – за повреждённого носа, а врач из – за признаков очередного стресса. Сопение затянулось, врач что – то записывал.
– Короче. Запоминай свои данные, валенок. Иван Иванович Валенков, родился тридцать первого декабря двадцатого года в городе Урюпинск. Попал в эшелон примерно Харьковская или Воронежская области, ночью в гражданской одежде, трусы и майка, это не по уставу, значит штатский. Всё ясно? Корябай подпись, хоть крестик поставь, вот здесь. И радуйся, день рождения у тебя под Новый год! Повезло тебе!
– Кузня. Ага…
– Валенок! Мать твою. Ва – ле – нок! Не переживай болезный, от тебя в самом лучшем случае от Ко – ва – лен – ков, остался Ва – лен – ков. Это я тебе как своему гуимплену откровенно заявляю. Ты лучше освой путь до туалета на своих ногах топтать и на очко садиться и вставать. Остальное приложится. Как – нибудь, но приложится.
Совет просто царский. Иван вспомнил, что лежачие больные, первый самостоятельный поход в туалет, после утки, считают прорывом в некое «прекрасное далёко». Оказывается и доктор этот об этом знает. Что касается валенка, то разум отметил допустимость подобного. Иванов Ивановичей всегда более чем достаточно, а валенки вполне нужная вещь, тем более, когда холодная и снежная зима. Осталось для поддержания легенды освоить процесс валяния валенков. Что делать, если придётся осваивать премудрости валяния Ваньки дурака, чтобы органы не добрались. От связей порочащих его, Иван худо – бедно увильнул, пути дороги Миколы, Тимохи и девчонок медичек разошлись. Остаётся избегать случайных встреч.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
Когда позже Иван увидел себя в зеркале, то его пробил холодный пот и осознание, что никто, кто раньше его видел прежнего Ваню или Иван Ивановича Ковалева – Ковалёва не опознает. Из зеркала на Ивана смотрел некто с кривой ухмылкой даже при закрытом рте. С виду этот, который теперь в зеркале поселился, участливо может предложить вам выбить оба глаза, интересуясь с какого глаза начинать. Можно было бы опознать по голосу, но хрящи горла и носа пострадали. Если нос кое – как врачи поправили, расширили отверстия и поравняли переднюю стенку носа, то помятый кадык и голосовые связки править никто не стал. Ничего страшного. Сипит немного человек, хрипит, и некоторые звуки у него получаются не в классическом исполнении? Это совсем не страшно. В целом, речь вся внятная. Плохо, что кричать практически трудно, почти невозможно, так это плюс при спорах.
Что касается возможности узнать Ивана по походке, то и тут проблемы, подволакивание ноги и шатание из – за этого из стороны в сторону, это нечто специфическое. Попробуй, опознай в этом летящую походку! Какая походка будет у Ивана после окончания лечения, это загадка, но явно, это будет не прежняя. Походка всегда меняется в процессе лечения, иногда кардинально, поскольку любая процедура, вносит нечто новое. Когда ровняли нос без наркоза, это было больно. Теперь, когда правят позвоночный столб и кости таза, это пытка без права потерять сознание. Без сознания Иван не может пояснить доктору насколько процедура хорошо или плохо отзывается в его организме.
Итогом всего стало превращение Ивана в неподвижную мумию, только из марли и гипса на целых две недели. Потом две недели почти непрерывные физические нагрузки и упражнения в корсете. Перерыв только на краткий сон. Итогом появилась вполне терпимая шаркающая походка. Делать вытяжку лечащий врач отказался. При всей своей интеллигентности на просьбу Ивана о вытяжке, очень предельно прочувственно, но с около матерными пояснениями категорически отказался. Вот когда организм прочувствует, что произошло с его скелетной структурой, тогда можно и подумать, только после подробных рентгеновских снимков и никак иначе!
Однако, в сравнении с головой все прочие проблемы, это цветочки! Дёргать и качать головой, как деревянный болванчик, это нормально. Особенно, когда повторяешь за собеседником слова. Только Иван не ребёнок, чтобы так себя вести. Надо более ответственно подходить к лечению. Конечно, амнезия и расстройство рассудка, это плохо, но надо пробовать читать книжки и газеты. Прочитал, перескажи другому человеку и не одному. Задачки и примеры из арифметики, стихи, всё надо пробовать.
Ноябрь стал последним месяцем, который Иван провёл в палате госпиталя на излечении. Общая комиссия признала нецелесообразным дальнейшее лечение в стационаре Ивана Ивановича Валенкова, одна тысяча двадцатого года рождения. С учётом того, что больной страдает амнезией, имеет расслоение черепа, головные боли, смещение костей позвоночника и таза, признать призыв данного гражданина в ряды РККА невозможным, как в строевые части, так и в не строевые. На этом основании выдать документ с отсрочкой от призыва, до следующей комиссии по усмотрению военного комиссариата.
Получалось, что Иван, конечно дурак, но при необходимости дурак вполне перспективный. Насколько Иван помнил, данная перспектива назреет как раз к началу лета следующего года, а к концу лета перезреет и если Иван не сможет отсюда сбежать, то война придёт сюда сама. Куда немцы не дойдут на Кавказе, так это узкая полоса у моря, начиная от Туапсе. Берегов Каспия немцы тоже не достигнут. Получалось, что до июня, а то и до июля Ивану надо получить документы и покинуть гостеприимный район кавказских минеральных вод. Сибирь и Дальний Восток для такого плана вполне подойдут. Как вариант Иран или Турция, но там союзники англичане и враги турки. Или как минимум не союзники. Кривая сделала загогулину в судьбе Ивана.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
