Выплеснув остатки пива на пол, он осторожно поставил стакан на стойку.
Кайлар проснулся за два часа до рассвета и на миг задумался о том, не стоит ли поскорее умереть, чтобы хоть раз в жизни выспаться. Не найдя определенного ответа, пару минут спустя он нехотя вылез из-под одеяла, достал в темноте из третьего ящика в комоде одежду мокрушника, быстро и бесшумно оделся в темноте и вымазал лицо золой из специальной банки.
В последние девять лет, стремясь компенсировать отсутствие таланта, он каким только хитростям не выучился. Блинт, пребывая в благодушном расположении духа (что случалось крайне редко), даже хвалил его за это. По словам мастера, остальные мокрушники во всем полагались на магию, Кайлар же развивал в себе массу побочных способностей и был готов к любым неожиданностям. А неожиданное в их горьком деле случалось очень часто. К тому же Блинт подчеркивал, что если приучить себя ходить совершенно беззвучно, то и таланта не надо, ибо нет необходимости приглушать звуки.
Порой умение Кайлара выживать проявлялось весьма удивительным образом, но в основном сводилось к незатейливым каждодневным привычкам. Серо-черный костюм, например, он всегда сразу после стирки клал в одно и то же место, даже сворачивал всякий раз одинаково. По крайней мере, ему хотелось верить, что это тоже одно из доступных средств приспосабливаться к обстоятельствам, а не передавшаяся от Дарзо болезненная страсть к порядку. В Дарзо многое не переставало удивлять. Возня с замками, игры с ножами, неуемная любовь к чесноку, дурацкие упоминания о ночных ангелах…
Бесшумно открыв окно, Кайлар ловко вылез на крышу. Многолетние тренировки научили его определять чутьем, когда можно идти, а когда лучше передвигаться ползком, чтобы никого не разбудить и не привлекать к себе внимания. Перебравшись к другому краю крыши, он спрыгнул в вымощенный камнем задний двор, перебежал к валуну у ограды, залез на него, выглянул на улицу, никого не увидел, перекинулся через забор и крадучись двинулся вверх по улице.
За пределами графского дома и на приличном расстоянии от лавки травника можно было идти обычным шагом, но развивать в себе такую привычку было опасно. «Работа есть работа, — повторял Кайлар очередную мудрость мастера Блинта. — Только когда сделаешь дело, можешь гулять смело».
Впрочем, сегодня Кайлар крался от одной тени к другой и убил на дорогу в две мили почти целый час не только из-за передавшегося ему от Блинта обыкновения предельно осторожничать. А еще и потому, что в его голове вновь и вновь звучали слова Джарла: «У тебя есть враги. У тебя есть враги».
Может, настала пора переехать от Дрейков куда-нибудь в другое место. Ради их же безопасности. Кайлару было двадцать лет, и, хоть и на наследство ему рассчитывать не приходилось, Блинт платил ему очень приличные суммы. Сам Блинт не придавал деньгам большого значения. На себя он тратил немного, в основном на нечастые попойки и на женщин в борделе. Разумеется, ему приходилось покупать оружие и составляющие для приготовления ядов, однако многое, что Блинт приобретал, оставалось у него на всю жизнь. На убийствах он прекрасно зарабатывал, а заказы ему поступали бесперебойно. По всей вероятности, денег у него была пропасть.
Кайлар, воспитав в себе Блинтово равнодушие к богатствам, никогда не интересовался материальным положением мастера. Определенную сумму из своего заработка Кайлар ежемесячно отдавал графу Дрейку на содержание Элены, но у него еще предостаточно оставалось. Часть состояния он хранил в монетах, часть в драгоценностях, а все остальное вкладывал в дела Мамочки К. и Логана. Деньги для Кайлара ничего особенного не значили, потому что покупать ему было нечего. Жил он как обедневший аристократ из провинции, а работал тайно, поэтому не должен был привлекать к себе внимания. Иными словами, даже если страсть посорить деньгами в нем время от времени и просыпалась бы, он не мог бы себе позволить ничего подобного.
Но съехать от Дрейков ему следовало. И снять небольшой дом где-нибудь южнее, здесь же, на восточной стороне, на окраине не слишком дорогого района. Блинт говорил, что если купишь одно из самых дешевых жилищ в округе, тогда, независимо от того, насколько престижен квартал, останешься неприметным. Соседи, конечно, могут обратить на тебя внимание, но и они будут изо всех сил делать вид, будто не замечают нового небогатого жильца.
Кайлар приблизился к лавке. Все торговцы травами в городе были в сговоре с Са'каге. У травников постоянно водились незаконные растения, а Са'каге заботились о том, чтобы эти лавки никто не грабил. Власти прекрасно знали о положении дел, однако были бессильны что-либо изменить.
В лавку Гудмана Аалиепа нередко наведывались богатые купцы и знать, поэтому он не держал на виду запрещенные травы, боясь, что столь вопиющее нарушение закона повлечет за собой неприятные последствия. С Са'каге он вообще не желал работать, но заказы мастера Блинта выполнял долгие годы и снабжал его редчайшими растениями. В ответ мастер Блинт договорился с Са'каге о том, чтобы они даже не приближались к лавке Аалиепа.
Забирать у поставщика все необходимое и приносить ему деньги входило в обязанности Кайлара. Он извлекал из этого массу выгоды: не только полнее осваивал хитрости убийственного искусства и знакомился с людьми, с которыми ему предстояло иметь дело в будущем, но еще и собирал свою собственную коллекцию. На приобретение сокровищ, которыми мог похвастать мастер Блинт, требовались долгие годы и тысячи или даже десятки тысяч гандеров.
Увы, ночные походы к травнику отнимали время, предназначенное для сна и отдыха. Молодые аристократы имели право спать до полудня исключительно после кутежей с приятелями. Поэтому, хоть Кайлар и возвращался домой перед рассветом, вставать он был обязан строго с восходом солнца.
Мысленно ворча и вспоминая о тех временах, когда тайные походы по ночным сенарийским улицам доставляли ему удовольствие, он неслышно прокрался к черному ходу. Дверь, как обычно, оказалась заперта. Гудман Аалиеп, подобно Дарзо, обожал дверные замки. Кайлар никогда с ним не встречался — они общались через записки, — но ему казалось, что они с травником прекрасно знакомы. Аалиеп был явно со странностями. Защиту его лавке обеспечивал сам Дарзо Блинт. Никому в городе и в голову не приходило украсть у Аалиепа хотя бы единственную склянку, так что он мог спокойно держать двери распахнутыми настежь. Однако, как повторял Блинт (у него для каждого случая находился меткий афоризм), самое ценное для человека — его фантазии.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
