– Да не волнуйся ты так, – вяло ответила Кейт, смертельно уставшая от лекций на тему повышенной осторожности (на сон грядущий не хватало только разговора о взрывах).
– Ладно.
– Ну а я звонила Изабель. По-моему, она совершенно счастлива. Даже не спросила, одна ли я дома, а я не сказала, что ты со мной. Ни к чему ей знать, что... что...
– Что?
– Да ничего! Узнай Изабель, что ты в доме, она бы не успокоилась, пока не вытянула из меня всю подноготную... Что ты делаешь?!
– Разве не видно? Раздеваюсь.
– Зачем это?!
– Хочу принять душ.
– Почему здесь? В комнате для гостей есть вполне приличная душевая, вот и отправляйся!..
Но Дилан уже закрыл за собой дверь ванной. Послышался шум текущей воды.
Соскочив с постели, где сидела, привалившись к подушкам, Кейт встала посреди комнаты. Надо было действовать решительнее. Выставить – и дело с концом. Надо ли? Да и вообще поздновато. Если она войдет туда и увидит его голым под струями душа, то сама же первой на него и набросится.
– Лечиться надо! – буркнула Кейт и снова улеглась, исполненная глубочайшего презрения к себе.
Какая бесхребетность! Какое полное отсутствие собственного достоинства! А все Джордан. Послала Дилана как бы на помощь, а наделе... наделе, понятно, ради чего! Все она прекрасно знала!
Телефон завалился между подушками. Кейт его яростно выхватила и набрала номер Джордан, собираясь устроить нагоняй века. Или хотя бы оставить сообщение, от которого у подруги сердце уйдет в пятки.
Выслушав автоответчик, едва дождавшись звукового сигнала, она заговорила, глотая слова:
– Знаешь что, подружка! Я уверена, что ты прекрасно знала про... – и прикусила язык. Господи, она собиралась брякнуть про свои ночи с Диланом на весь белый свет! А если сообщение прослушает кто-то другой?! – Не важно, про что! – закончила она.
– Почему не важно? Очень даже важно, – сказал мужской голос. – Я сгораю от любопытства.
– Кто говорит? – испугалась Кейт.
– Майкл. А это кто?
– Кейт.
Брат Дилана! Слава Богу, что она вовремя опомнилась.
– Ты почему в Бостоне, Майкл?
– У меня увольнительная. Мы немного опередили график, поэтому выдалось несколько свободных дней. Побуду у Джордан до конца недели, потом поеду в Натанс-Бей.
– Почему не сразу?
– Родители в отлучке, а к концу недели вернутся. Майкл в отличие от других братьев Бьюкенен выбрал карьеру военно-морского офицера и сейчас проходил подготовку в условиях, приближенных к боевым. Никто не ждал его в отпуск так скоро. Кейт могла вообразить, как обрадуются родители.
– Ты когда приедешь? – спросил он. – Могли бы опять перекинуться в шахматишки. Жду не дождусь тебя обставить.
– Увидим. Ты в курсе, что Дилан у меня?
– Да, Джордан что-то говорила о твоих небольших затруднениях.
Отлично сказано!
Они еще немного поговорили, но так как шум душа продолжался, а язык у Кейт едва шевелился, она попрощалась, пообещав передать Дилану насчет Майкла. Тот же обещал сказать Джордан, что Кейт звонила.
Стоило прервать звонок, как в ванной наступила тишина, а вскоре появился и Дилан. Он был в одних шортах и с мокрыми волосами, что не помешало ему отправиться в обход дома и на контроль постов. Кейт подумала, что осторожность уже переходит у него в манию.
Он не возвращался так долго, что она впала в сонное оцепенение. Заснуть по-настоящему мешали мысли о завтрашнем дне, о будущем и о том, кто все-таки пытается ее убить.
Наверняка это кто-то из братьев Маккена, или даже все они сговорились против нее. Вместе с Ванессой, которая только притворяется добренькой. Для того и заманивает ее в дом, чтобы там прикончить. Почему бы и нет?
Глава 33
Кейт ворочалась с боку на бок целую вечность, напрягая слух, чтобы понять, устроился ли уже Дилан на ночь. Когда он наконец соизволил подняться наверх, гадать на этот счет не пришлось – он вошел в спальню Кейт, как в свою, сбросил шорты и, не спрашивая разрешения, улегся рядом. Такая самоуверенность и злила, и восхищала.
– Спишь, Растрепа?
– Спишь! – хмыкнула она. – Как я могу спать, если вся на нервах?
– Тем лучше.
Дилан привлек ее к себе, просунул руку под волосы и начал ласково, щекотно поглаживать шею, отчего кожа вмиг пошла сладкими мурашками.
– Почему это так приятно? – вырвалось у Кейт.
– Видишь, даже лучше, когда нервы обострены.
Он говорил еще что-то, может быть, даже важное, но в памяти не отложилось ничего. Как обычно в момент их близости, плоть полностью возобладала надо всем остальным.
В эту ночь все было чуточку иначе, более пылким и неистовым, и когда они наконец насытились друг другом, Дилан не выпустил Кейт из объятий. Он лежал, покоя подбородок у нее на макушке, и время от времени касался волос губами.
Наверное, ему было очень хорошо, а вот ей уже нет – как только дурман рассеялся, навалилась привычная тоска. Если не можешь высказать то, что на сердце, чего стоит страсть? Молчать было невыносимо, высказаться невозможно, потому что слово «люблю» заставляет бабника быстренько исчезнуть с горизонта. Для таких нет ничего страшнее, чем постоянство, которое предполагается в любви.
Быть с Диланом всегда до конца дней... Боже, как она этого хотела, как об этом мечтала! Вот взять и сказать все, и пусть, если хочет, хватается за сердце.
Эта мысль заставила Кейт улыбнуться.
– Послушай, – Дилан разжал объятия и повернулся на спину, – я что-то не понял насчет ссуды. Зачем она тебе? Или это была шутка?
– Никаких шуток. Мне придется взять ссуду, чтобы расплатиться с мамиными долгами. Временная, но необходимая мера.
– Думаешь, тебе потребуется год, чтобы вступить в права наследования? Как только подпишешь бумаги, станешь миллионершей.
– Ненадолго, – отмахнулась Кейт. – Раз уж дом, имущество и фирма заложены, мне нечем поручиться за ссуду. Вот я и поручусь наследством. Что ты так смотришь? Другого пути нет.
– По-моему, ты переутомилась, – сказал Дилан и зевнул.
– Давай спать.
Судя по тому, что она провалилась в сон почти мгновенно, речь как раз шла о крайнем переутомлении. Дилан тоже устал, да и плечо сильно ныло, но уснуть сразу не получилось, как он ни пытался очистить сознание от мыслей, которые назойливо крутились вокруг завтрашнего дня и всего того, что предстоит сделать, чтобы обеспечить наибольшую безопасность. Пунктов было бесчисленное множество, и каждый мог пойти наперекосяк.
Проснувшись утром, Кейт не ощутила благотворного влияния сна. Чтобы отдохнуть по-настоящему, требовалось душевное спокойствие, а до этого было далеко. Впереди лежал день, столь же долгий и даже более напряженный, чем накануне. Оставалось надеяться, что никто из братьев Маккена не почтит встречу своим присутствием. Хотя желать человеку долгой и продолжительной болезни казалось постыдным, втайне она хотела для Брайса именно этого. И это было еще наименьшее из зол. Страшно было представить, что могут учудить Роджер или Эван. После всех испытаний последнего времени Кейт не чувствовала в себе сил на новую конфронтацию. Возьмись они снова поносить мать, что тогда? Наверное, останется заткнуть уши и бежать без оглядки.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
