что она не сможет держаться вечно. А вызволят её никто не спешит — даже если Воут нас найдут, до секретной базы ЦРУ им не добраться без серьёзных последствий.
— Что про остальных, так лысая идёт на контхакт, но шифруется по полной. Ничего толкхового не гховорит, только жрет. Лишь Василий окхазался хоть как-то полезен, но даже он ни черта не рассказхал. Ну кроме однхой маленькой детхали…
Бутчер бросил на меня косой взгляд, словно оценивая, стоит ли мне говорить. Я же лишь закатил глаза, смотря на это шоу. Сейчас я был точно не в настроении для подобного.
— Даже не начинай. — раздражённо махнул рукой в его сторону. — Ни после того, что мы сделали. Вроде бы уже прошли всю эту тему с доверием, не? Мосты сожжены, причём буквально. Отступать мне некуда. Если Воут узнает про моё участие в миссии, то мне конец, как и вам всем. И никакая суперсила меня не спасёт. Однако и вашей миссии настанет конец. У нас столько компромата друг на друга, что, можно считать, все мы теперь самые близкие друзья.
Бутчер еще немного поглядел на меня, выдохнул, но все же ответил.
— Ладнхо, пацхан. Честнхо заслужил. Слушай тогхда, ибо я сейчас расскхажу тебе охерительную истхорию того, как простхой мужик стал супером…
...
За окном мелькали картины города, но я их не замечал, погруженный в свои мысли.
Побег из психушки выдался непростым для каждого из нас. И если для нас это было сочетание фильмов про Бонда и Солдатика, то Марвин снимался в Форсаже. Лишь благодаря нескольким зарядам, расположенных у дороги, удалось задержать эскорт вооружённых сил корпорации. Однако оставался вопрос с тем, как сбежать, уничтожив за собой все улики. И Бутчер, следуя своей безумной логике, нашёл решение.
Картина горящего здания до сих стояла перед моими глазами. Дым от подпаленных стен смешивался с тошнотворным запахом горящего человеческого мяса. Вся больница окрасилась в красные и жёлтые цвета и шум огня перекрывался лишь криками людей.
Сначала я даже не понял, что Бутчер решил устроить. Он двигался так уверенно, что я даже не думал останавливать его. И лишь когда полетели подожжённые коктейли молотова, тогда я начал бить тревогу. Потому что множество пациентов до сих пор оставались внутри стен комплекса, запертые за стенами и стальными дверьми. Подозреваю, что большинство даже не сгорело, а просто насмерть задохнулось.
У меня не было способа остановить пламя. В моей голове проносились мысли насчёт попытки потушить всё кровью, однако её было слишком мало. Даже если бы я подчинил всю алую жидкостью вокруг себя и вырвал бы её из тел, то всё равно не хватило бы.
Системы тушения пожаров же были отключены из-за подрыва генератора и атаки повелительницы молний. Единственный способ спасти людей — бежать из больницы, унося с собой как можно больше людей.
Умом я понимал, что мы оставили слишком много улик, однако метод Бутчера был за гранью разумного. Куда логичнее было бы вызвать силы ЦРУ, чтобы те там всё зачистили, однако и это бы привлекло к нам слишком много внимания. У Воут слишком много глаз и ушей во всех местах, так что пока существовал хоть один свидетель, они докопались бы до правды.
Прорвались мы без проблем, так как все люди были заняты пожаром, достигшим огромных размеров. Я просто бежал вперёд, держа на плечах по паре вырубленных женщин, при этом успевая срывать замки с закрытых камер с пациентами.
Не знаю, откуда во мне взялась такая сила. Вероятно, что просто прилив адреналина, однако в результате этого мне удалось спасти пару десятков пациентов. Пусть после этого мои руки и превратились в кровавое месиво, а большинство костей в кистях было раздроблено. Заживёт ещё.
Мы бежали до леса, потом к точке встречи с Марвином. Сели в машину, рванули с места, уносясь как можно дальше от Сент-Гроув. Мне потребовалось время, чтобы прийти в себя. В ушах все еще звучали крики мужчин, женщин и детей, молящих о спасении, пока дым душил их легкие. И треск огня, пожирающего людей заживо.
Каким бы крепким он не был, однако Бутчер оставался обычным человеком. Даже бывший военный, сохранивший форму, не выдержал моего удара. Первым я сломал ему челюсть, выбив несколько зубов. Вторым отправил в нокаут, сломав скулу. От третьего удара меня остановили Марвин с Французиком.
Я был молчалив всю оставшуюся дорогу. Несмотря на план, Марвин высадил меня у дома. Индиры с Полом снова нет, опять какие-то срочные дела, так что я был один. Даже не спал всю оставшуюся ночь и просто думал. А уже после этого, пытаясь отвлечься от всего, занялся исследования крови. В тот момент для меня существовала лишь она. И это, наверное, был первый раз, когда я полностью отстранился от окружающего мира, всем сознанием погрузившись в силу.
...
Спустившись в подвал знакомой прачечной, мы оказались в компании остальных. Французик, закинув ноги на диван, читал комикс и покуривал сигарету, пока Марвин расхаживал из угла в угол, разговаривая по телефону. Судя по мягкому тону, он беседовал с дочкой. Однако заметив нас, он быстро попрощался и отключился.
О своей жизни вне борьбы с Воут мы в команде не особо распространялись, но кое-что мне удалось узнать. У Бутчера из-за Воут погибла жена, у Марвина — отец. А Французик здесь вообще по сути наемный работник, отрабатывающий срок вместо тюрьмы. Два бывших военных, преступник и пацан-подросток.
Да уж, описать нашу команду в каком-то положительном свете будет непросто. Не уверен, что вообще возможно. Особенно после того, что мы сотворили.
На них тоже повлияло сожжение больницы, однако не так сильно, в виду их опыта и прошлой работы. Однако было видно, что ни Марвину, ни Французику не по душе выходка Бутчера. Они молчали, ожидая, когда соберутся все, чтобы определить наш следующий шаг. А именно — прихода той, кто руководила всей нашей операцией.
— Надеюсь у вас есть что сказать в своё оправдание. Миссию, формально, вы выполнили, но лучше бы, блять, ничего не делали, чем так. — позади нас раздался разъярённый голос женщины, прекрасно известной всем нам.
Ожидаемо, Грейс Мелори не была в восторге от того, что её люди превратились в мясников и поджигателей. Хотя я был уверен, что она сама не
