на реке отработали, наконец, безопасную для всех участников технологию, теперь, если кто и купается, то только по своей вине. Заготовка рыбы и икры идёт, хоть и не в промышленных масштабах, но для нашей колонии хватит, недостатка не будет. А вторая рыбалка... Я тут сдуру показала мужикам, как мы в детстве ловили рыбешку в деревне котам на самодельную удочку. Возьмёшь длинную ветвь от кустарника, привяжешь верёвочкой загнутый гвоздик, стыренный у бати, и айда на омуты!
Червяков только не забыть накопать, или горбушку покрошить в воду. Все, мужики пропали! Теперь, как только обеденный перерыв, быстро едят и бегом на мостки и каждый со своей удочкой сидят. Ревниво следят, у кого как клюет, у кого улов больше, кто на какую приманку ловит. Торжественно вручают свою добычу нашему повару и просят изжарить на обед или ужин именно их пескарей.
Теперь у нас каждый день в меню есть рыба - уха или жареная, или тушёная в сливках...
Глава 33
Прокатилась к реке, там и в самом деле шла размеренная и спокойная работа - кто-то ловил, кто-то потрошил рыбу, распределяя потом по контейнерам. Икру отдельно, отдельно рыбу для нашего употребления, отдельно в контейнер для кормокухни на ферме. И что меня особенно порадовало, так это то, что вокруг разделочного стола было очень чисто.
Как-то незаметно мы стали собираться на ужин все вместе, и мужчины и женщины, усаживались парами и ухаживали друг за другом. Девушки постепенно перестали стесняться мужчин и обсуждали свои дела и проблемы при них. Нет, конечно, мы не рассуждали при парнях о нижнем белье и проблемах физиологии, но некоторые вещи доводили до них. Например, мы обсуждали проблемы нехватки одежды, отсутствие тканей, неподходящую обувь, сокрушались, как будем декорировать свои будущие дома. Обсуждали и текущие дела и планируемые на более поздний период.
Так, Люба донесла до нашего сведения, что у нее появились инкубаторы, и она заложила туда яйца. Если все пройдет хорошо, то через положенное время у нас появятся цыплята. Заодно и озвучила предложение о том, что неплохо бы нам обзавестись личным хозяйством - коровками, курами, свиньями. Все призадумались, потом наиболее сообразительные и храбрые стали записываться в очередь на получение живности у Любы.
Я записалась тоже. Может, и без энтузиазма, но как спутница командира, должна была показать пример. Но все равно, желающих было немного. Тогда Люба грозно добавила, что те, кто не желает обзаводиться хозяйством, те будут покупать молочные продукты или на ферме или в перерабатывающем цеху. Именно покупать. Это значительно вдохновило наших девушек на животноводство. Даже Стешка храбро пропищала, что она возьмёт курочек и коровку.
Лишь несколько человек отказались. Тина, наш врач, смущённо развела руками, сказала, что ей очень сложно привыкнуть к животным. Рая промолчала, чего я и опасалась в глубине души. Вообще, ее поведение меня настораживало. Какая-то она равнодушная стала, как робот, механически выполняла порученную ей работу, но в обсуждениях не участвовала, свое мнение не высказывала. Даже с Трином общалась вежливо - отстраненно, впрочем, он тоже не излучал счастья. Странно как-то все это выглядело. Я разговаривала об этом с Илавом, он обещал понаблюдать за этой парой.
Сегодня было объявление из новенького у Пирта. Он сообщил, что удалось восстановить некоторые фрагменты записей с тех самых, найденных в звездолёте, магнитных лент. Всего несколько. И качество записи плохое. К тому же, запись сделана на незнакомом ему языке. Стефа подтвердила, что это точно немецкий, но она этот язык не знает. Вот английский или итальянский - пожалуйста, а немецкий она не знает.
Мы переглянулись. Да, дела. У нас тоже у всех в познаниях был либо английский, либо французский. У некоторых имелись знания испанского, итальянского, одна девушка даже финским владела, а вот с немецким был швах. Наконец, одна из наших девушек, Соня, сказала:
-Ну, я знаю идиш. А он довольно близок к немецкому. Могу попробовать, но абсолютной гарантии не дам.
Пирт включил воспроизведение восстановленных записей на своем нарукавном планшете. Сквозь треск, хрипы и шумы пробивался голос с характерным немецким выговором. Соня, послушав несколько минут, начала пересказывать то, что смогла понять.
-Это пилот Курт Вальдхайм. Он проклинает конструкторов, которые почти в последний момент внесли изменения в настройки управления кораблем, не предупредив об этом капитана и пилота. И правильно их охрана расстреляла перед самым отлётом. И нажав незнакомую новую кнопку, пилот вместо планируемого полета к Луне, неожиданно отправил корабль через гиперпространство в совершенно неизвестный участок космоса. На Луне они хотели построить подземный город, для этого у них все было - техника, материалы, запасы семян, разных химикатов, зародыши животных.
Часть людей не очнулась после прыжка через гиперпространство. Корабль продолжал движение, но вскоре стали проявляться странности. Кто-то очень быстро начал дряхлеть и превратился
в глубокого старика, а у кого-то развитие шло в другую сторону - до младенцев. Рейхсфюрер Гиммлер стал древним стариком и умер, превратившись в мумию. А фюрер наоборот, вначале молодел и радовался этому, а потом внезапно стал младенцем, а потом и вовсе как будто исчез. Пытаясь спасти хоть тех, кто остался, а их осталось с десяток человек, пилот ещё раз нажал на проклятую кнопку. Их выбросило в систему звёзды Веги.
Но спутники пилота не выдержали перегрузки, погибли. Горючего для посадки уже не осталось, и у Курта, как истинного арийца есть только один выход - у него есть пистолет и он умрет достойно и непобежденным. Все. Будьте они прокляты, фашисты! У меня родители моего отца погибли в Заксенхаузе. Так что я не сочувствую этим космонавтам.
Мы были немного подавлены рассказом Сони, точнее, пересказом записи. Но и Соню тоже понимали. У нас в России почти в каждой семье имеются свои трагические воспоминания о той войне. Мужчины, из солидарности с нами тоже молчали. Но потом постепенно разговоры возобновились, хотя и не было прежнего оживления. Обсуждали завтрашнюю экспедицию.
Утром, после завтрака, мы поехали к планетолету, который стоял на своей площадке. Рядом высился полуразобранный остов большого космического корабля, на котором мы все сюда и прилетели. Как и обещал командир, корабль постепенно разбирают и детали убирают в ангар до использования.
Следом за нами подъехал на грузовом карике Глейн и вместе с членами экспедиции начал шустро закидывать в открытый грузовой люк бачки-термосы с супом, вторым блюдом, чаем. Туда же полетели упаковки одноразовой посуды. Даже пара пачек бумажных салфеток, очень похожих на наши земные. Когда же увидела на упаковке надпись
