Читаем без скачивания Лунный нетопырь - Ольга Ларионова

— Да я только к тому, что завтра с утречка смотаюсь на Землю. На предмет ограбления всех, какие попадутся, магазинов детской книги. И еще… Сэнни, мне бы золотишка немного…

У принцессы весь сон как ветром сдуло. На Землю… А что, если он не вернется к вечеру? До маггиров остался один переход, и Горон ждать не будет. Только нельзя показывать своего испуга.

— Ну, зачем тебе такая дрянь? — протянула она лениво.

— Да я Алэлу обещал при первом удобном случае привезти с Земли один алмаз. На Джаспере, оказывается, их вовсе нет, а для копии свахейского шара, который он мастерит, требуется их около сотни.

— Ну, так привези сотню, — пожала плечами принцесса. — Вели Эрму спуститься в подземелье, там всякой золотой утвари видимо-невидимо. Мы же золота не любим.

— Все равно дороговато. Колдовство дешевле. Вот Алэл — он сейчас что ни день повелителем земных недр себя объявляет — взяв за образец хотя бы крошечный алмазик, может любую морскую галечку в громадный бриллиант превратить. Это ему раз плюнуть и главное — задаром.

— Что-то я в этом шаре алмазов не заметила, — засомневалась мона Сэниа.

— Ну, ты ведь пробыла там всего несколько мгновений, пока крыша не начала рушиться. А я тоже не с первого раза их углядел, уж чересчур там все бьет в глаза сверканием да переливами. А потом смотрю — очень уж правильный квадрат, весь гранатами кровавыми выложен, а с него прямо вверх устремляется алмазная стрелка… Тут меня и осенило: так можно было обозначить только то место, откуда начинается дорога к звездам.

— Дорога к звездам начнется, если ты меня поцелуешь…

…и если ты завтра успеешь вернуться до заката, муж мой, любовь моя.

— Это — алмаз, — она торопливо протянула Алэлу на раскрытой ладони сверкающий всеми брызгами радуги многогранник, который и сама-то держала в руках впервые в жизни. Но сейчас у нее не было времени его разглядывать.

— Благодарю, владетельная мона. — Он царственно склонил кудлатую голову; волосы его подхватывал простой кожаный ремешок, перечеркивая изображение лазоревого кристалла, нарисованного у него на лбу явно не рукой Ардиени. — Я верну тебе сей волшебный камень, когда закончу возводить это самоцветное чудо, какое не удалось создать еще ни одному королю.

Мона Сэниа незаметно вздохнула: бедный маленький король, за всю свою жизнь он, похоже, не воздвиг ничего такого, что могло бы увековечить его имя; теперь вот радуется, что хотя бы копирует чужое творение.

— Я думаю, о мудрый властитель, что Первозданные острова еще много веков не увидят ничего подобного! — воскликнула она, вложив в свои интонации максимум положенного восторга.

Сегодня, как впрочем, и все последние дни, Алэл был повелителем камня; если бы не это, она заподозрила бы, что он сегодня взял на себя власть над живой плотью, а отсюда недалеко и до проверки искренности. Впредь надо будет удерживаться от столь примитивной лести.

— Это еще только начало, а то ли еще будет! — горделиво пообещал ничего не заподозривший король.

Забыл, наверное, что она в свое время воочию видела то, что ему еще предстояло возвести. А вот постороннему зрителю даже то немногое, что он успел сделать, должно было показаться чудом.

Маленький островок, на котором расположился королевский дом, (его нарочитая скромность не позволяла назвать это строение «дворцом»), зеленой конической пирамидой круто поднимался над морем, соединенный с соседними островами множеством горбатых ажурных мостков; вдоль берега тянулась кольцевая пристань, и широкие пологие ступени открывали любому островитянину доступ к королевскому жилищу, как бы врезанному в тело горы. Все склоны покрывал сплошной благоухающий сад, под зеленью которого таились немногочисленные лесенки, ведущие наверх, где на плоско срезанной вершине расположились поодаль друг от друга пять довольно крупных «термитников». Как видно, это были обиталища свяничей, потому что кишели эти твари здесь как в муравейнике, так что принцесса едва удерживалась от того, чтобы не подобрать на всякий случай юбку; но шестиногие пучеглазики, деловито снующие между кучами морской гальки и громадной прозрачной чашей, занимавшей всю середину площадки, столь же брезгливо избегали прикосновения к ее сандалиям.

Посередине площадки сверкал вогнутый фундамент — как минимум стеклянный, но, скорее всего хрустальный; с подоблачной высоты он напомнил ей гигантское блюдце. На бесцветном дне Алэлова творения уже расположился значительный фрагмент пестрой свахейской мозаики, набранной из диковинных самоцветов, большинства которых мона Сэниа не видала даже в отцовском дворце. Хитроумный Алэл это здорово придумал — сделать стены шара прозрачными, в отличие от оригинала, так что после окончания работы можно будет разглядывать карту далекой Свахи не проникая внутрь гигантского глобуса, а снаружи.

Даже сейчас, когда солнце склонилось к самому морю, мозаика искрилась, точно парадная корона ее отца, которую он не надевал на памяти Сэнни ни разу, отведя ей роль декоративной принадлежности тронного зала.

— Ты намерен продолжать свои труды и ночью, неутомимый король? — Мона Сэниа опасливо покосилась на солнце.

— Нет, косые лучи искажают оттенки, а я не хочу ошибаться, — проговорил Алэл, машинально перекатывая из ладони в ладонь холодный алмазик. — Пожалуй, я еще немного задержусь здесь: нужно наготовить на завтра побольше этих диковинок… Тебе интересно, как я это делаю?

Интересно, разумеется, не то слово, но солнышко садилось, и ей нужно было быть совсем в другом месте… Однако она не решилась выдать свое нетерпение. Пришлось кивнуть.

— Рыбий глаз! — повелел король, щелкнув пальцами.

Омерзительно мохнатый свянич, крутившийся возле королевских ног, метнулся к галечной куче, так что камешки брызнули во все стороны; через секунду он уже мчался обратно, зажав что-то в устрашающих своих жвалах.

— Соблаговоли взглянуть, юная мона, на этот обыкновенный восковичок, — Алэл принял у него поноску и продемонстрировал принцессе невзрачный полупрозрачный камешек, что-то среднее между горошиной и очень скверной жемчужинкой; затем вернул его свяничу.

По новому щелчку резво подбежал второй мохнатик, чернополосый как шмель, присел напротив первого, уставясь ему прямо в глаза. Два барана, да и только. Но тут между двумя парами выпуклых фасеток протянулись какие-то мерцающие нити, послышался нарастающий зудящий звук, точно приближалась пара шершней. Алэл небрежно кинул полосатику алмаз, тот поймал его на лету, точно собачонка, и ловко упрятал себе под брюшко; первый последовал его примеру и тоже упрятал под себя свою галечку. Алэл вскинул руку, рисуя в воздухе какой-то магический знак, и тут же оба свянича засучили подогнутыми под себя лапками, как это делают пауки, заматывая плененную муху в паутинный кокон: глаза шмелевидного владельца алмаза засверкали радужными искорками, шерстка на перетянутой по-жужеличному спине поднялась дыбом, с нее снялось и слетело в сторону колечко не то дыма, не то пара; но тут первый насекомый чудодей взвился на задние лапки, и принцесса увидела поблескивающий на темной земле алмаз — точную копию земного.

— Осторожно, — предупредил ее естественное движение Алэл, — он еще горячий.

— Так же весь берег алмазами засыпать можно! — простодушно восхитилась принцесса.

Не стоит, ходить будет колко. Так что пусть уж диковина сия только тут и тешит глаз игрой своей искрометной. — Он нагнулся, поднял новоявленную драгоценность. — Вот, прими от меня на память о той силе, какую дает власть над земной стихией. Да не бойся, остыл он.

Мона Сэниа приняла еще теплый дар с поклоном, замялась.

— Если тебе еще что-нибудь надобно, не смущайся, проси, владетельная мона, — благосклонно улыбнулся король, по-простецки обтирая руки о холщовые штаны. — Я не могу поделиться с тобой секретами наследственной магии, которой владеют только короли Первозданных островов, но если тебе хочется еще полюбоваться…

Она нетерпеливо переступила с ноги на ногу: о великий маленький король, да не позволят черные небеса Вселенной никому объяснить тебе, какой же ты хвастун и зануда!

— Прости меня, искуснейший из всех чародеев, но я и так до глубины души потрясена и твоим мастерством, и твоей щедростью, — торопливо проговорила она, — но просьба моя совсем другого свойства. Внизу, в покоях твоей королевы, меня дожидается моя прислужница с чужеземным младенцем, которого исцелила мудрая Ушинь. Не позволишь ли им еще немного побыть в твоем гостеприимном доме, пока я слетаю туда, где меня ждет неотложное дело?

— Дома королей открыты друг для друга, — торжественно возгласил Алэл, и принцессе показалось, что за этой велеречивостью скрывается легкое недовольство; но он не по-королевски, как-то застенчиво улыбнулся, и в голосе его зазвучала мягкая грусть. — Над тобой не властно время, юная мона: ты сейчас похожа на девочку, которая отпрашивается у строгого опекуна в ближайший лесок за горсточкой земляники…