Дэниел смотрел, как Корделия остановилась, чтобы обменяться несколькими словами с небольшой группой гостей. Норкрофт и Кресуэлл сказали, что ему необходим план. Но, увы, Дэниелу ничего не приходило в голову, кроме предложения Кресуэлла продолжать обман, и собственной сомнительной идеи заставить Корделию разлюбить его как Уоррена и полюбить как… как его. К сожалению, Дэниел даже отдаленно не представлял себе, как осуществить свою идею. Разумеется, он должен быть исключительно галантным и постараться вскружить ей голову. Если ему удастся понравиться ей, он во всем признается, и она, быть может, не окончательно возненавидит его. Нужно надеяться, что у нее хватит доброты рано или поздно простить его, а если повезет, она даже найдет все это забавным – он же именно так все это воспринял.
Конечно, это не он отдал свою невинность и свое сердце человеку, который его обманывал.
Собрав все свое мужество, Дэниел направился к Корделии. Он никогда не считал себя трусом, но сейчас его пугала необходимость открыть Корделии правду. Теперь, когда стало ясно, как много она для него значит, Дэниел испугался, что не вынесет этого. А еще существовало наследство, о котором Корделия, очевидно, не подозревала. Но как бы сильно он ни нуждался в нем, Дэниел был готов пожертвовать им, чтобы не потерять Корделию. Если все сложится удачно, она ничего не узнает о наследстве до того момента, как они обвенчаются и будут на пути в Балтимор. Уоррен уже занялся всеми необходимыми приготовлениями, чтобы отплыть через неделю. Дэниел отогнал от себя мысль, что его молчание, возможно, было еще одним обманом. Следует надеяться, что когда Корделия узнает о наследстве, она перенесет свою симпатию с Уоррена на него, поскольку влюблена в него. Единственное, что изменилось, – его имя и положение в обществе. Если на все посмотреть здраво, он привлекательнее, чем Уоррен, и Корделия со временем это поймет.
Или задушит его голыми руками.
Подойдя к Корделии сзади и с трудом удержавшись от импульсивного желания наклониться и поцеловать ее в затылок, Дэниел обратился к ней со своей самой обворожительной улыбкой:
– Могу ли я пригласить вас на этот танец? – Он на мгновение затаил дыхание. – Леди Корделия.
– По-видимому, моя маска не слишком скрывает мою внешность. – Корделия взглянула на Дэниела, и ему показалось, что сердце сейчас остановится. – Мистер Синклер.
– Как вы узнали? – удивился он и облегченно вздохнул. Возможно, все не так страшно, как он думал.
– Я могла бы то же самое спросить у вас.
«Я мог бы узнать тебя с закрытыми глазами, с другого конца зала, города или с другого берега моря».
– Все знать – моя профессия.
– Вы весьма энергичны, – вежливо улыбнулась она.
– Я могу быть очень энергичным. – «Могу быть энергичным»? Дэниел молча выругал себя. Нет-нет, надо быть галантным, а не настойчивым. – Я вижу, ваш бокал пуст. – Сделав знак проходившему мимо лакею, он поменял ее пустой бокал на полный и взял один для себя.
– Да, вы энергичный, – отметила Корделия.
– И заботливый, – не подумав, добавил Дэниел.
– Бесспорно, очень заботливый. – Она рассмеялась. А почему бы и нет? Он вел себя как неуклюжий недотепа.
Галантным, ему нужно быть галантным, напомнил себе Дэниел, поднимая свой бокал.
– По-моему, в этот теплый летний вечер лучше всего освежает шампанское.
– Как и в любой другой вечер. – Корделия чокнулась и сделала глоток.
– Вы не ответили на мой вопрос, – сказал Дэниел и немедленно пожалел о своих словах. Настойчивость никак не совместима с галантностью.
– На какой вопрос, мистер Синклер?
– Как вы узнали, кто я? – Он безуспешно пытался скрыть нотки надежды в голосе. Существует ли малая вероятность того, что ей уже все известно? Это, безусловно, намного облегчит ему жизнь.
– Ваш акцент, мистер Синклер, – холодно пояснила Корделия, и его надежды рассеялись. – Маска скрывает ваши глаза, но не закрывает вам рот. Американский акцент легко отличить. Подозреваю, кроме вашего отца, здесь нет других американцев.
– Мне говорили, что у нас у всех одинаковое произношение, – улыбнулся Дэниел.
– Теперь, когда вы подтвердили это, я окончательно убедилась, что права. Просто поразительно.
Проклятие! Конечно, у американцев одинаковое произношение, если тот, с кем она беседовала, – это один и тот же человек. Ему действительно нужно внимательно следить за своими словами.
– С нетерпением ждал встречи с вами.
– Мистер Синклер, ложь, даже приятная, не лучший способ знакомиться.
– Я с нетерпением ждал встречи с вами, – повторил Дэниел.
– И тем не менее не приложили для этого никаких стараний. Вы не нанесли мне визит здесь, в Лондоне, и не навестили меня в Брайтоне.
– Я был… – он запнулся, – не совсем здоров в Брайтоне.
– А как теперь ваше здоровье?
– Превосходно! Никогда не чувствовал себя так хорошо.
– Вероятно, благодаря морскому воздуху в Брайтоне. Он такой…
– Целительный?
– Это как раз то слово, которое я собиралась употребить.
Все шло хорошо, и Дэниел почувствовал себя свободнее.
– Подозреваю, у нас много общего, – доверительно произнес он, склонившись к Корделии.
– Кроме употребленного слова и мнения о целительности воздуха в Брайтоне? Могу сказать, что до этого момента я не замечала какого-либо сходства между нами.
– У вас не было такой возможности.
– Вот уже несколько недель как мы переписываемся.
Еще один неудавшийся план.
– Признаюсь, – Дэниел тщательно подбирал слова, – вначале мои письма были несколько…
– Занудливыми? Раздраженными? Недовольными?
– Они могли быть намного хуже.
– Не понимаю почему.
Дэниел понял, что лучше всего оставить эту тему.
– Леди Корделия, могу я кое о чем спросить вас?
– Конечно, мистер Синклер.
Несколько мгновений он пристально всматривался в ее глаза.
– Что вы почувствовали, когда впервые услышали о планируемом для нас браке?
– Мне ответить вам вежливо, как подобает на светском вечере, или вы предпочитаете знать правду, мистер Синклер?
– Предпочел бы вежливый и кокетливый тон, но в данной ситуации лучше всего правда.
– Согласна с вами. – Она в упор посмотрела на него. – И если быть честной, то мне совсем не понравилось, что отец посчитал себя вправе устроить мой брак.
– А теперь?
– И теперь я нахожу это возмутительным, хотя и считаю брак неизбежным.
– Неизбежным, – медленно повторил Дэниел. – Осмелюсь сделать предположение. Означает ли это, что вы намерены выйти за меня замуж?
– До чего же вы деловой, мистер Синклер. Наверное, это очень по-американски спрашивать так настойчиво и напрямик, обходиться без таких глупостей, как романтика или ухаживание, не прилагать никаких усилий быть галантным.
