И я кивнула. Мне захотелось сделать что-нибудь ради Михаила, и после обеда, когда Тамара Васильевна освободила мне кухню, я замесила тесто для новогоднего печенья, которое очень любила сама. Глупо, ведь я не знала, понравится ли ему такое лакомство, но он точно не остался бы равнодушным. Когда сладости были готовы, я расслышала рев мотора автомобиля у дома, что значило, что мой муж вернулся домой.
Сразу же ринулась на второй этаж, в его кабинет, ведь ужасно по нему соскучилась за весь день. Стоило постучаться, как сердце снова подскочило к горлу. Михаил сидел в кресле: задумчивый, отрешенный. Лицо было уставшим, в мимолетном взгляде на меня снова промелькнуло безразличие. Мне хотелось побежать к нему, но я сразу же остановилась, будто ноги приклеились к деревянному полу.
— Привет, — улыбнувшись, протянула я.
— Привет, — ответил он. Михаил протер глаза, а затем схватился за подбородок, просматривая какие-то бумаги.
— Я очень хотела тебя увидеть, — честно призналась.
«И поцеловать», — подумала я.
— Угу, — пробормотал он, кивая. И он продолжил работать так, будто меня не было в комнате. — Я занят, Насть, — сказал он, не поднимая на меня глаз.
Но намекая на то, чтобы я покинула его кабинет и оставила его одного.
— Хочешь, я принесу тебе чего-нибудь? — подрагивающим голосом спросила я. Откуда-то снова пришло это ядовитое, обжигающее чувство унижения при разговоре с ним. — Кофе. Сварю так, как ты любишь, — улыбнулась, надеясь на его снисхождение ко мне. — Я приготовила имбирное печенье, — промямлила я, замечая полное отсутствие интереса в лице своего супруга к моим словам. — Оно не сильно сладкое, думаю, тебе понравится. Ты же пришел с холода домой…
— Я действительно занят, — выдохнул он, поднимая на меня глаза. — Мне ничего не нужно.
Михаил всегда был загружен какими-то делами, и сегодняшний день не стал исключением. Я повторяла себе эти слова по кругу, читая книгу у камина рядом с елкой и попивая чай с печеньем. К вечеру он снова куда-то уехал, не сообщая никому о своих планах.
Он не возвращался до самой ночи. Ближе к полуночи, я забеспокоилась и спустилась вниз, в гостиную, где Тамара Васильевна наливала себе в воду капли от бессонницы.
— Тамара Васильевна, вы не знаете, куда мог поехать Михаил? — в моем голосе проскочили обеспокоенные нотки. — Уже так поздно.
— Настенька, Миша не отчитывается ни перед кем из нас, — ухмыльнувшись, протянула женщина. — Он не поднимает трубку?
Опустив голову, я ничего не ответила и вернулась к себе в комнату. Подумала, что неправильным будет ждать Михаила в его комнате, чтобы не показаться ему слишком навязчивой. Периодически я смотрела на часы у комода. Меня стало клонить ко сну с книгой в руках, и прикрыв ненадолго глаза, я вздрогнула от шума голосов рядом со своей спальней.
Люди в коридоре о чем-то говорили на повышенных тонах. Один голос принадлежал Михаилу, а второй был… женским. Мое сердце забилось, ком мгновенно подступил к горлу. Встав с кровати, я подбежала к двери. Они не заметили меня через небольшую прорезь, или же, не посчитали нужным обращать на меня внимание. Женщина тихо смеялась, прикрывая ладонью рот, а затем она подошла к моему мужу, открывающему дверь своего кабинета, и обняла его за предплечье. Спустя секунду они вдвоем скрылись в комнате. Я закрыла свою дверь и часто дыша, сползла по стене вниз. Спрятала лицо в ладонях, убеждая себя в том, что мне показалось. Покачала головой, отгоняя от себя пакостные мысли. Они не выходили из кабинета еще очень долго, а я, не в состоянии вынести подобного, спустилась вниз за таблеткой. Меня дико лихорадило, руки дрожали, а голова гудела от невыносимой боли.
Михаил спустился вниз и заметив меня в темной кухне, у островка, резко остановился, а затем сделал несколько шагов к графину с водой. Я не включала светильник и кухню освещал лишь свет, исходящий из коридора.
— Ты говорил, что не любишь посторонних в доме, — презренно протянула я. Меня замутило и я схватилась за горло, глотая слезы.
— Что? — послышалось за спиной. Михаил взял с полки стакан и налил себе воды.
— Кто эта женщина? — спросила ненавистно.
— Не твое дело, — выдохнул он. Открыв кран, мужчина помыл руки, а затем подошёл к островку рядом со мной, и схватил полотенце.
— Ты изменяешь мне, — процедила я, всхлипывая. Думала, он опровергнет мои слова, успокоит, но как же я ошиблась.
— А я разве обещал тебе быть верным?
Я со всей силой бросила свой стакан на пол рядом с ним и заплакала. Михаил громко выругался, а затем схватив меня за запястье, потянул на себя. Свободной рукой, я от обиды влепила ему пощечину, которую мужчина явно не ожидал. Я ведь его жена, которая, похоже, и капли уважения не заслужила. Дернувшись, Михаил схватил и вторую мою руку, припечатывая меня к столешнице.
— Истеричка, — прошипел он, пытаясь успокоить мое нервозное состояние.
— Не трогай меня! — закричала я, вырываясь из его объятий. Тело ломило от обиды.
— Успокойся, ненормальная, — злобно добавил он, с силой сжимая мои запястья. Я захныкала от боли, и заметив это, он немного ослабил свою хватку на моих руках.
