Читаем без скачивания Век-волкодав - Андрей Валентинов

Встретились, где обычно — на Солянке, у бывшего Дхарского центра. Ольга сразу же предложила поискать более уютное место для разговора, но ученый отказался, оговорившись, что дело минутное, хотя и важное.

— Сначала обо мне, — Достань Воробышка, быстро оглянулся, перейдя на громкий шепот. — Все архивы бывшего Дхарского центра опечатаны, у меня на квартире был обыск. Вот, удалось кое-что унести.

Он кивнул на портфель, усмехнулся невесело.

— Почему не арестовали, сам не пойму. Искали какие-то прокламации и чуть ли не списки подпольного правительства. Зная методу этих господ, то есть, в данном случае, товарищей, я был уверен, что найдут. Пока бог миловал.

— К Вальпургиевой ночи готовятся, — прохрипела кавалерист-девица, ничуть не удивившись. — Одно странно, чего они в вас вцепились? Не Милюков же вы, в самом деле?

В ответ Соломатин лишь молча развел руками.

Удивляться и в самом деле было нечего. По коридорам и курилкам Главной Крепости ходили слухи о массовых арестах в двух столицах и в нескольких крупных городах. Брали «бывших», причем не столько генералов и царских чиновников, сколько «интеллигентов в галошах». Румянцевскую библиотеку закрыли, обыски шли в бывшей Петровской академии, поговаривали, что отправлен на Лубянку кто-то из вице-президентов Академии Наук. Всезнающие курильщики пояснили эту странность тем, что генералов уже всех извели, а которые остались, защищены крепкой дланью Революционного Военного совета. Комбатр Полунин считал иначе. Один из его знакомых поведал под большим секретом, что причиной стало обнаружение секретного белогвардейского архива в Питере, в «Бэровском фонде» библиотеки Академии.

Циники же рассудили куда проще. Из профессоров и доцентов легче выбить показания, особенно если дело спешное. ОГПУ торопится дать отчет о принятых накануне Первомая «превентивных мерах».

— Чисто интеллигентская дилемма, — констатировал Достань Воробышка. — Ждать ареста — или удариться в бега.

— А чего тут думать? — поразилась Ольга, но Родион Геннадьевич предостерегающе поднял широкую ладонь:

— Не спешите! Ради подобных гамлетовских сомнений я не стал бы вас беспокоить… барышня. То, что арестовывают таких недобитых, как я — не новость. Но готовится нечто худшее. Я постоянно жаловался вам и Семену Петровичу на наших дхарских стариков. Они ретрограды, люди позавчерашнего дня… Но наш позавчерашний день — это суды по обвинению в язычестве, выселения, уничтожение святынь, именуемых в тогдашних документах «капищами», каторга для старейшин и жрецов. В ответ мы создали очень действенную систему оповещения…

— Контрразведку? — понимающе кивнула бывший замкомэск, пряча покрасневшие от холода ладони в карманы пальто.

— Да, контрразведку, — спокойно согласился ученый. — А еще у нас есть тайные убежища и наша главная крепость — Заповедный Лес возле Дхори-Арха. Если грядет беда, каждый дхар получает маленькую веточку ольхи. Мы и зыряне называем ее Ловпу, Древо Души. Свою веточку я нашел в почтовом ящике как раз накануне обыска. Такого не было с начала века, когда были уничтожены поселения серых дхаров на Печоре.

Ольга поглядела вверх, в пустое темное небо, скользнула взглядом по равнодушным белым снежинкам.

— Шушмор вспомнила, — горько усмехнулась она. — Как-то все очень похоже. Древность, капище, легенды — и части Стратегического резерва, что научный объект охраняют. Позавчера и послезавтра. Переплелось — не развяжешь.

— Шушмор не только вы помните. Не претендую на большую известность, на если начнут арестовывать дхаров, мне явно уготовано место если не главы подпольного правительства, то вице-премьера по вредительству. Вас же вполне могут привлечь, как мою знакомую. Заодно и Шушмор приплетут. Уж извините, барышня, ваше столбовое дворянство у вас на лбу прописными литерами написано.

Зотова внезапно рассмеялась — весело, взахлеб. Вынула платок, мокрый нос вытерла.

— Извините, Родион Геннадьевич, я не со зла. На лбу моем сейчас целый букварь прочесть можно, только лучше не на ночь глядя. Что предупредили — спасибо, учту. А вы уезжайте, раз землякам вашим беда грозит. Надеюсь, все же разберутся, не царские сейчас времена, чтобы безвинно целые народы карать. Власть, как ни крути, наша, народная, только гады всякие к ней примазались. Уезжайте!

Достань Воробышка покачал головой:

— Повторюсь — дело не во мне. Убегать не стану. Мужчины из рода Фроата Мхага выполняют свой долг, даже если наша война проиграна много веков назад. Ольга! Сейчас я назову вам адрес в Усть-Сысольске…

— Нет! — Зотова улыбнулась, вновь платком по лицу провела.

— Нет, товарищ Соломатин! Вы про род свой хорошо выразились, хоть и контрреволюционно по сути. Я иначе скажу. Бойцы эскадрона нашего никогда без приказа не отступали. Если убегу, строй брошу, им в могилах стыдно за меня станет. И хватит об этом!..

Поднялась на цыпочки, ткнулась губами в холодную щеку:

— Спасибо, Родион Геннадьевич!

Соломатин помолчал, затем медленно поднял руку.

— Эннах, Хольги! Квэр аг-эсх ахусо эйсор аг Эрво Мвэри! Квэр аг-лах мгхути-цотх!..[46]

Улыбнулся виновато:

— Переводить не буду, а то вновь в контрреволюции обвините. Да встретимся мы еще под Высоким Небом!

4

Авто затормозило слишком резко. Поручик попытался упереться левой рукой в спинку переднего сиденья, но ладонь скользнула, и он ткнулся носом в теплую, пропахшую бензином кожу.

— Не зевай, Тулак, — наставительно заметил Лаврик-Павлик, открывая дверцу. — Помочь — ли сам справишься?

Семен, скрипнув зубами, смолчал. Вновь уперся ладонью, откинулся назад, поправил выпавшую из кармана правую руку. Он уже трижды успел пожалеть, что отпустил свою машину, согласившись ехать вместе с «кротом». Тот всю дорогу косился, а под конец позволил себе весьма ясный намек. Секретарь ЦК РКП(б) товарищ Ким «гепеушникам» пока не зубам, а вот скромный порученец наркома Сталина вполне съедобен, особенно под ткемали.

Протокол комиссии подписали все трое. Лаврик-Павлик, однако, тут же потребовал две копии — для себя лично и для товарища Бокия, присовокупив, что «дело» закрывать отнюдь не намерен. Его не успокоило даже то, что «диверсант» Ахилло потратил три часа на составление подробного рапорта об эксперименте в Теплом Стане. Временный пропуск и разрешение на оружие для капитана зампред ОГПУ подписывал с таким видом, будто к его затылку приставлен револьвер.

Ахилло твердо обещал в течение двух дней явиться в приемную на Лубянке, но и это «крота» не удовлетворило. Законную добычу вырывали прямо из пасти. Семен наблюдал за его конвульсиями не без тайного удовольствия, хотя и понимал, что «крот» во многом прав. Он даже хотел отказаться подписывать протокол без санкции товарища Сталина, однако желание насолить чекисту превозмогло.

Намеки Лаврика-Павлика не слишком испугали бывшего офицера Добрармии. Под ткемали, говоришь? Подавишься, та-ва-рисч!

И вот все решилось. Рапорт составлен, даны письменные ответы на вопросы, решение комиссии подписано, из ближайшего магазина доставлен серый в полоску штатский костюм, кобура с револьвером спрятана на поясе…

Поздний вечер, тихая улица, трехэтажные дома, мокрая мостовая. Два авто…

Шпиона и диверсанта Микаэля Александровича Ахилло отпускали на волю.

— Вопросов нет, товарищи? — Ким Петрович раскурил трубку, смахнув с бороды пару непрошенных снежинок. — Может, кто-то желает высказаться?

Шоферы и охрана остались в авто. На тротуаре стояли четверо. Ахилло — спиной к черному зеву подворотни, и члены комиссии, плечом к плечу.

— Вопросы? — повторил секретарь ЦК.

Лаврик-Павлик громко фыркнул, Семен Тулак улыбнулся. Капитан же, недолго подумав, вскинул голову:

— У меня вопрос. В моем мире скантр удалось создать только в 1938-м. Мы называем его «Ядро-Н», это самый первый, экспериментальный образец. У вас — 1924 год. Откуда? Конечно, если это тайна…

— Тайна, — перебил товарищ Ким. — Но вам расскажу — для того, чтобы вы поняли, как важен Канал. Наш скантр создан товарищем Тернемом в конце 70-х годов. Это самая совершенная модель. В отличие от «Ядра-Н», она позволяет открывать любое количество Каналов, как во времени, так и в пространстве. Скантр находился в Крыму, на секретном военном объекте. В 1992 году, его удалось буквально вырвать из рук одного очень опасного негодяя и спрятать в горах. Точное место знал лишь один человек, молодой археолог. Все остальные, к сожалению, погибли. Я сумел уговорить парня, и мы забрали скантр. Я доставил его сюда, в наш мир. На нашу грань кристалла… Могу добавить, что установку мы смонтировали очень вовремя.

— Да, — кивнул капитан. — По крайней мере, для меня. Спасибо за откровенность, вопросов больше нет.