Читаем без скачивания Измена по-венециански - Стив Берри

Совсем недавно он позвонил тому же самому нью-йоркскому юристу и велел ему начать процедуру патентования. Для этого необходимо получить одобрение Управления по контролю за пищевыми продуктами и лекарственными средствами, а американская система в этом отношении самая злобная в мире. По статистике только пять из четырех тысяч новых лекарственных средств, предлагаемых этому федеральному ведомству, допускаются до испытания на людях. И только одно из этих пяти получает право на жизнь.

Семь лет назад была принята новая, ускоренная программа клинических испытаний медицинских препаратов, призванных бороться с наиболее опасными заболеваниями, первое место в ряду которых занимает СПИД. Несмотря на это, понятие «быстро» по стандартам Управления составляло от шести до девяти месяцев. Зато в африканских и азиатских государствах, которые в наибольшей степени страдали от этой напасти, никакого официального одобрения не требовалось.

Там он и начнет продавать свое чудо-лекарство.

Пусть мир увидит, как исцеляются другие, в то время как американцы и европейцы вымирают от СПИДа.

— Я никогда не спрашивал, а вы никогда не говорили. Но где вы нашли эту бактерию? — проговорил Линдси.

Время хранить секреты прошло. Линдси был необходим ему — со всеми потрохами. Но ответить «где» подразумевало новый вопрос — «когда?».

— Вы когда-нибудь пытались оценить доходность компаний, производящих презервативы — главное на сегодняшний день средство от СПИДа? Вот это — тот еще рынок! Раньше их ежегодный доход составлял миллионы, но после вспышки СПИДа их барыши стали миллиардными. Лечение СПИДа — это станок для печатания денег. Взять, к примеру, симптоматические лекарства. Тройной лекарственный коктейль обходится больному в сумму от двенадцати до восемнадцати тысяч долларов в год. Умножьте эту сумму на миллионы больных — и вы получите миллиарды долларов, расходуемых на лекарства, которые никого не лечат.

А прикиньте, во что обходятся сопутствующие товары, хотя бы те же самые одноразовые резиновые перчатки и стерильные иглы, медицинские шапочки. Известно ли вам, сколько миллионов одноразовых игл покупают наркоманы, чтобы избежать заражения ВИЧ? Благодаря СПИДу их цена, как и цена презервативов, взлетела до небес. Примерам несть числа. Для компаний, производящих лекарства и медицинское оборудование, вроде «Филогена», СПИД является настоящей золотой жилой. За последние восемнадцать лет наш бизнес расцвел пышным цветом, производство презервативов выросло втрое, продажи зашкаливают за все мыслимые рамки. Мы даже разработали пару симптоматических лекарств, которые расходятся «на ура». Десять лет назад я вывел компанию на рынок ценных бумаг, увеличил ее уставный капитал и повел наступление на рынок медицинских товаров и лекарств. Я купил в кредит фирму по производству косметики, мыльный завод, сеть универмагов и бизнес по производству замороженных продуктов, будучи уверенным в том, что когда-нибудь «Филоген» с легкостью расплатится по всем этим долгам.

— Откуда вы все это знали?

— Я нашел бактерию почти тридцать лет назад. А двадцать лет назад я понял, на что она способна. Тогда в моих руках оказалось лекарство от ВИЧ, которое я мог использовать в любой момент.

Линдси изменился в лице.

— И вы никому не сказали?

— Ни единой живой душе. — Винченти необходимо было выяснить, действительно Линдси столь беспринципен, как он о нем думает. — А вы считаете мой поступок аморальным? Я всего лишь играл по правилам свободного рынка.

— Вы знали, что у вас есть лекарство от вируса. Лекарство, которое может покончить с ВИЧ. Если кто-то и смог бы со временем найти его, у вас это получилось быстрее и эффективнее. И вы решили нажиться на этом…

— Совершенно верно.

— И вас не тревожило, что в это время умирают миллионы людей?

— А вы думаете, что всему миру есть дело до СПИДа? Очнитесь, молодой человек! Разговоров много, дел мало. СПИД — это уникальная болезнь. Она убивает в основном черномазых, педерастов и наркоманов. Разразившаяся эпидемия сделала очевидной мерзкую подноготную нашей жизни, которая состоит всего из нескольких составляющих: секса, смерти, власти, денег, любви, ненависти, страха. Во всех своих проявлениях — медицинском, человеческом, моральном — СПИД является в высшей степени политической болезнью.

Винченти вспомнил слова, сказанные ему Карин Вальде: «Вот только убивает он не тех людей».

— А как с другими фармацевтическими компаниями? — спросил Линдси. — Вы не боялись, что они тоже найдут лекарство от ВИЧ?

— Риск, конечно, был, но я внимательно следил за своими конкурентами. Однако пути их исследований были тупиковыми. — Винченти чувствовал себя как никогда хорошо. Наконец-то, после долгих лет молчания, он мог говорить открыто. — Хотите увидеть, где обитает бактерия? — спросил он.

Глаза Линдси загорелись.

— Она здесь?

— Неподалеку.

65

Самарканд

9.15

Из самолета Кассиопею вывели двое охранников Зовастиной. Предварительно пленнице сообщили, что ее отвезут во дворец, где она будет содержаться под неусыпным надзором. Прежде чем захлопнулась дверь автомобиля, в который ее усадили, Кассиопея сказала Зовастиной:

— Напоследок должна вам сообщить, что, забрав меня с собой, вы нарвались на очень крупные неприятности.

Зовастина явно не хотела вступать в дискуссию здесь, на бетоне аэродрома, в присутствии своей охраны и обслуги аэропорта. В салоне самолета, где они находились с глазу на глаз, все было иначе. Однако на протяжении последних двух часов полета Кассиопея, словно из вредности, хранила молчание.

— Неприятности в нашей стране — обычное дело.

Кассиопею запихнули на заднее сиденье машины, сковав запястья наручниками за спиной. Ей захотелось причинить Зовастиной боль. Хотя бы словесно.

— Вы ошиблись в отношении костей, — произнесла она.

Зовастина приняла вызов. Ее путешествие в Венецию кончилось полным провалом, и ей было необходимо узнать почему. Подойдя к машине, она спросила:

— Как и почему это произошло?

Гудение двигателей с самолета смешивалось с воем весеннего ветра. Кассиопея сидела в машине и спокойно смотрела на Зовастину.

— Вы искали что-то очень важное, — произнесла она. — И не нашли.

— Издеваетесь надо мной? Вам это вряд ли поможет.

Угроза не испугала Кассиопею.

— Если хотите разгадать загадку, вам придется согласиться на сделку.

Бес искушения был силен. Разумеется, Зовастина знала, что ее пленнице многое известно. Иначе зачем бы она потащила ее с собой? А Кассиопея до этого момента была весьма осторожна в словах, понимая, что не должна откровенничать сверх меры. Ничего удивительного: ее жизнь в буквальном смысле зависела от объема информации в ее голове. К Зовастиной подошел один из охранников и прошептал ей что-то на ухо. Кассиопея заметила, что на лице госпожи министра отразился ужас. Затем Зовастина кивнула, и охранник отошел.

— Какие-то проблемы? — спросила Кассиопея.

— Издержки работы главы государства, — ответила Зовастина. — Поговорим позже.

Дверь дома была открыта нараспашку. Никакого беспорядка, никаких следов насильственного проникновения. Внутри Зовастину встретили двое гвардейцев Священного отряда.

— Что здесь произошло? — спросила она у одного.

— Двое наших людей получили по пуле в голову. Это произошло прошлой ночью. Сиделка и Карин Вальде исчезли. Их одежда — на месте. Будильник сиделки был установлен на шесть часов утра. Ничто не указывает на то, что они покинули дом по собственной воле.

Она прошла в спальню. Баллон с кислородом, капельница… Все на месте, только ни к кому не подключено. Пациентки нет. Карин бежала? И куда же она могла отправиться? Зовастина вышла в холл и спросила у двух своих гвардейцев:

— Свидетели есть?

— Мы опросили обитателей соседних домов, но никто из них ничего не видел и не слышал.

Все произошло в то время, когда она отсутствовала в стране. Таких совпадений не бывает. Зовастина решила действовать по наитию. Подойдя к телефону, она набрала номер своего личного секретаря, отдала ей приказ и ждала три минуты, пока девушка не вернулась к телефону и сообщила требуемую информацию:

— Винченти въехал на территорию Федерации в два сорок утра прошлой ночью. Он прилетел на частном самолете и использовал имеющуюся у него открытую визу.

Зовастина до сих пор была убеждена в том, что за неудавшимся покушением на нее стоял Винченти. Он наверняка знал, что она уехала из Федерации. У него — она была в этом уверена — имелись агенты в ее окружении. Хенрик Торвальдсен и Кассиопея Витт — живые тому доказательства. Но что, черт побери, происходит?