Читаем без скачивания День триффидов - Джон Уиндем

— Да, но обстоятельства изменились не по нашей вине. Это было… ну, вроде землетрясения, урагана — то, что страховые компании определили бы как стихийное бедствие. А возможно, это был страшный суд. Ведь не сами же мы сотворили эту комету.

— Не мы, Джозелла? Ты вполне уверена в этом?

Она повернулась ко мне:

— Что ты подразумеваешь, Билл, как мы могли?

— Что я подразумеваю, моя дорогая, — была ли это вообще комета? Ты понимаешь, что существуют старые суеверные глубоко укоренившиеся подозрения насчет комет. Я знаю, мы были достаточно современны, чтобы не молиться им, упав на колени на улице, но все равно эта фобия пережила века. Они служили предзнаменованиями и символами гнева небес, предостережениями, что конец в руках Господних, а также фигурировали в некоторых историях и пророчествах. Таким образом, когда вы имеете загадочное небесное явление, что может быть естественнее, чем связать его с кометой.

Отказ от этого заблуждения потребовал бы времени, но времени как раз и не было. А когда последовало всеобщее бедствие, это только подтвердило для всех, что то была комета.

Джозелла посмотрела на меня очень пристально:

— Билл, хочешь ли ты сказать, что не думаешь, что это была комета?

— Именно это, — подтвердил я.

— Но… Я не понимаю. Это должна… Иначе — чем иным это могло быть?

Я вскрыл вакуумированную упаковку сигарет и зажег по одной для нас.

— Ты помнишь, что говорил Микаэль Бидли о канате, по которому мы шли в течение многих лет?

— Да, но…

— Я думаю, что случилось — так это то, что мы свалились с него, и только немногие из нас ухитрились пережить катастрофу.

Я затянулся, глядя на море и на бесконечное голубое небо над ним.

— Там наверху, — продолжал я, — там наверху было, и может быть есть неизвестное количество боевых спутников, вращающихся вокруг Земли. Как множество спящих смертей, ожидающих кого-либо или чего-либо чтобы осуществиться. Что было в них? Ты не знаешь, я не знаю. Высокосекретная начинка. Все, что мы слышали — это догадки — расщепляющиеся материалы, радиоактивная пыль, бактерии, вирусы… Теперь представь себе, что один тип был сконструирован специально, чтобы испускать излучение, непереносимое нашими глазами, что-то обжигало их или, как минимум повреждало оптический нерв?..

Джозелла сжала мою руку.

— О, нет, Билл! Нет, они не могли… Это было бы дьявольским… О, я не могу поверить… О нет, Билл!

— Моя сладкая, все эти штуки над нами были дьявольскими… Теперь представь себе ошибку, или может случайность, может быть такую случайность, как действительно неожиданный ливень кометных осколков, которые заставили некоторые из этих штук сработать…

Кто-то начал говорить о комете, возможно опровергать это тогда было неразумно…

Ну, естественно, они были предназначены для срабатывания вблизи земли, где эффект распространился бы только на точно определенные территории, но они сработали в космосе, или когда входили в атмосферу, в общем так высоко, что люди во всем мире смогли получить прямое излучение…

Теперь это только догадки, но в одном я вполне уверен — что мы сами обрушили на себя эту кару. И также не было эпидемии: это был не тиф, ты знаешь…

Я нахожу, что было бы ошибкой верить в совпадения, когда разрушительная комета, имевшая возможность прилететь на протяжении тысяч лет, появилась именно через несколько лет после того, как мы преуспели в создании спутникового оружия. Не так ли? Нет, я думаю, что мы довольно долго балансировали на проволоке, понимая, что может произойти, но рано или поздно нога должна соскользнуть.

— Ну, когда ты говоришь так… — пробормотала Джозелла. Ее голос прервался, и она молчала довольно долго. Потом она сказала:

— Я думала, что это было бы более ужасным, чем идея о естественном происхождении слепоты. Но теперь я так не думаю. Это делает мои чувства по поводу произошедшего менее безнадежными, поскольку делает все как минимум понимаемым. Если все это было именно так, тогда как минимум можно предотвратить повторение этого, как наибольшей из ошибок, которых должны избежать наши праправнуки. Но дорогой, было так много ошибок! Но мы их можем предупредить.

— Гм… Ну что же… — сказал я. — Впрочем, когда они справятся с триффидами и выберутся из этого дрянного положения, у них будет возможность делать свои собственные, новые, с иголочки, ошибки.

— Бедные малыши, — пробормотала она, словно вглядываясь в бесконечные ряды прапраправнуков. — Как мало можем мы предложить им.

— Сказано: «Жизнь такова, какой ты ее делаешь».

— Это, мой милый, Билл, почти во всех случаях всего лишь куча… ладно, не буду говорить гадостей. Помнится, эту пословицу любил повторять мой дядя Тед… пока с самолета не сбросили бомбу, которая оторвала ему обе ноги. Это изменило его мнение. Я вот ничего такого не сделала в своей жизни, что помогло бы мне остаться теперь в живых. — Она отбросила окурок. — Что мы такое совершили, Билл, почему нам выпало счастье выжить в этом ужасе? Иногда — то есть когда я не чувствую себя усталой и эгоистичной — я думаю, как нам действительно повезло, и мне хочется вознести благодарение кому-то или чему-то. Но мне сразу приходит в голову, что если бы этот кто-то существовал, он выбрал бы гораздо более достойных, чем я. Простодушную девушку все это повергает в крайнее смущение.

— А мне кажется, — сказал я, — что будь кто-нибудь или что-нибудь за рулем вселенной, многое в истории просто не могло бы случиться. Впрочем, не стоит особенно раздумывать над этим. Нам повезло, моя радость. И если счастье завтра нам изменит, пусть. Что бы ни случилось, у нас уже не отобрать времени, которое мы провели вместе. Я получил больше, чем заслуживаю, и больше, чем большинство мужчин получало за всю свою жизнь.

Мы посидели еще немного, глядя в пустынное море, а затем спустились на вездеходе в городок.

Разыскав большинство предметов, обозначенных в нашем списке, мы отправились на пляж и устроили пикник, имея позади широкую полосу плавника, через который не смог бы перебраться неслышно ни один триффид.

— Надо выезжать так почаще, пока мы можем, — сказала Джозелла. — Сюзен выросла, и я немного освободилась.

— Ты заслужила право на передышку более, чем кто-либо другой, — согласился я.

Я произнес это, чувствуя, что пора бы, пока это еще возможно, поехать с нею и сказать последнее прости всем знакомым местам и вещам. С каждым годом все ближе надвигалась на нас перспектива тюремного заключения. Уже приходилось, выезжая к северу от Ширнинга, делать многомильный крюк, чтобы миновать долину, которая снова превратилась в болото. Дороги быстро приходили в негодность, их покрытие разъедали дожди и потоки и разрушали корни растений. Все труднее становилось доставлять домой цистерны с горючим. Мог наступить день, когда одна такая цистерна застрянет на проселке и, возможно, закупорит его навсегда. В полугусеничном вездеходе еще можно будет разъезжать по достаточно сухой местности, но со временем все труднее будет находить свободный проезд даже для него.