— Она сказала… что Нэсс взрослая уже. Совершеннолетняя. Ей есть двадцать один. И она в состоянии о себе позаботится. И может, Синтия права, но…
— Но ты не согласен?
— Не знаю, — Джонни вздохнул. — Еще мне кажется, что она мне изменяет…
— Кто?
— Синтия.
Это было произнесено с таким отчаянием, что Мэйнфорду стало почти неловко.
— Она… она изменилась… очень изменилась… требует, чтобы я ушел из отдела… тем более, что я могу… а я не хочу…
Мэйнфорд остановил этот словесный поток взмахом руки.
— Погоди… ты хочешь, чтобы я нашел твою сестру?
Джонни кивнул.
— Или чтобы невесту проверил?
Второй кивок был менее уверенным. И Джонни потер впалую грудь.
— Я… мне кажется, одно с другим связано… то есть, я не уверен… но… вчера ко мне обратилась миз Туровски… вы с нею незнакомы. Очень серьезная дама… она вдова. И у нее с сердцем проблемы. Я иногда помогаю ей… ничего серьезного, обычная поддержка… она не одобряет Синтию. Все повторяет, что в ее время женщины вели себя иначе. Я, признаться, не слушал ее… миз Туровски семьдесят восемь. Времена изменились… но тут она сказала, что обо мне спрашивали. Рыжеволосая девушка… миз Туровски проводила ее до квартиры… открыла Синтия… у нее имеются ключи. Я понимаю, что так не принято, но меня порой подолгу не бывает дома, и чтобы ей удобно было ждать… и телефон, опять же…
— Я понял. То есть, твоя сестра все-таки добралась до тебя?
— Получается, что так. Но Синтия… когда я у нее спросил, не видела ли она Нэсс, то Синтия ударилась в слезы… она говорила, что заявилась какая-то девица, которая утверждала, будто бы состояла со мной в… в связи… вы понимаете?
— Понимаю, — заверил Мэйнфорд.
— Синтия, конечно, ей не поверила… она знает, что я не стану ей изменять…
Какое редкостное благоразумие! Опыт подсказывал, что куда охотней девицы, вроде Синтии, верили в обратное.
— Она выставила обманщицу… а мне не говорила, потому что не желала беспокоить. Она знает, как я устаю и… и получилось, что я упрекаю ее… незаслуженно…
— Плакала?
Джонни вздохнул.
— Плакала… и ушла… она выглядела такой расстроенной… я ей звонил… семь раз… а ее матушка сказала, что Синтия… что она…
— Заперлась у себя и не открывает.
— А вы откуда знаете? — удивился Джонни. Мэйнфорд лишь вздохнул:
— Больше не звони. Денька два. И сама объявится. А теперь давай по порядку. Ты показывал снимок сестры этой твоей… вдове?
— Д-да… н-но… миз Туровски семьдесят восемь. И у нее катаракта на левом глазу. А на правом — дальнозоркость… и она не может сказать, та ли это девушка. И я… я не знаю, зачем еще кому-то искать меня… а если это Нэсс, то почему Синтия соврала?
Мэйнфорд не стал говорить, что порой для лжи и повод не нужен. С парнишки и того хватит, что невеста его поутратила розового глянцу. А значит, не все мозги любовь вынесла, если не поверил дражайшей своей Синтии.
— И до того… я как-то встретил ее с одним человеком… с мужчиной. С молодым мужчиной, который явно был… не моего круга. Пока не моего, — ревниво уточнил Джонни, хмурясь. — Он был так… одет… и вообще… я ее спросил, кто это. А она сказала, что кузен…
— И ты поверил?
Джонни кивнул. Наивная простота. Что ж, может, оно и к лучшему будет, если его Синтия закрутит романчик на стороне, в надежде поймать более перспективную добычу…
— А потом мы с ее матушкой… очень уважаемая женщина… мы смотрели семейный альбом. У Синтии двое кузенов, и тот мужчина не был ни одним из них. Я не стал заострять внимания тогда. Не хотел показаться излишне ревнивым. Любящий человек должен доверять…
Мэйнфорд выразительно фыркнул, но Джонни лишь плечом дернул.
— Еще как-то она сказала, будто ночевала у подруги, но та… я хотел подъехать, забрать Синтию… а она отговорила… а через пару дней намекнула, будто Синтия ночевала совсем в другом месте.
Только Джонни не поверил. Как же…
— Я тогда решил, что эта девушка… она вела себя так, будто собиралась меня соблазнить… и просто поссорилась с Синтией, вот и мстит… и Синтия тоже так сказала. Она никогда не стала бы мне изменять. И лгать. Я так думал.
Но реальность изрядно пошатнула веру. Стоило, наверное, порадоваться за Джонни, только вот сам пока не понимает, сколь изрядную услугу ему оказали Боги.
— Хорошо, — Мэйнфорд потер нос. — Так чего конкретно ты от меня хочешь?
Целитель понурился и, вздохнув, произнес:
— Не знаю, почему, но мне кажется… одно и другое… почему вдруг Несс решила приехать? Она ведь никогда мне не писала, забыла, как и остальные… а еще Синтия подробно о семье расспрашивала. Не собираюсь ли я приглашать их на свадьбу. Мы даже поссорились. Я хотел… не думал, что они приедут, но пригласить… а она убеждала, что если семья от меня отказалась, то и у меня перед ними нет обязательств. И деньги слать я не должен. У меня ведь своя семья появится… и про сестру… я хотел собрать ей приданое. Это старомодно, конечно, но… в Нью-Арке не так, а в маленьком городке, если у женщины приданое имеется, то она может рассчитывать на хорошую партию, — он произнес это на одном дыхании. — Синтия тогда… сказала, что я мог бы потратить эти деньги с большей пользой. Она… она машину хочет. Но родители не покупают, я… я присматривал, но это почти тысяча талеров… у меня она есть… и вот… я опять заговорился. Извините. Я просто вчера обо всем этом думал. И почему-то это машина вспомнилась. И обида… мне кажется, если я куплю машину, то Синтия простит меня…
Мэйнфорд не выдержал и рассмеялся, он смеялся долго, искренне, и наверное, это было обидно, если Джонни вскочил, стиснув кулаки.
Он покраснел. Оскалился.
— В-вы…
— Погоди. И успокойся. Ты сам все сказал. Твоей невесте нужны твои деньги. И да, купи ей машину, перестань задавать вопросы. Сделай, как она хочет, и будешь прощен… до следующего раза.
— Вы… вы не знаете Синтию! В-вы ее один раз в-видели!
Этого раза Мэйнфорду хватило. Лощеная девица, которая взирает на окружающих свысока, а с Джонни держится так, будто бы он является ее собственностью. Он же не замечает, как меняется рядом со своею ненаглядной Синтией. Как исчезают и надменность, и степенность, зато появляется желание угодить своей богине.
— Угомонись… ты сам ко мне пришел, — Мэйнфорд поднялся. — И если пришел, значит, голова еще варит. Скажу больше, если хватит духу переступить через дурацкую эту влюбленность, которая тебе мозги туманит, ты даже более-менее внятную версию составишь. Только ведь не хватит?
Краснота отступала, и Джонни бледнел. Эк его… так, глядишь, и удар хватит. Будут говорить, что Мэйнфорд молодого перспективного специалиста до ручки довел.
— Поэтому пришел ко мне. Повторяю в третий раз, чего именно ты от меня хочешь?
Показалось, что Джонни сейчас соберет остатки гордости — вот уж что было лишним в нынешних обстоятельствах — и уберется, напоследок от души хлопнув дверью. Но нет, Джонни кулаки разжал, облизал губы и тихо произнес:
— Если вы скажете… то она со мною съездит.
— Кто?
— Чтица. Она ведь сумеет поднять пласт. Воспоминания свежие и… — и он запнулся, развел руками, мол, он сказал все, как есть. И дальше дело за Мэйнфордом.
А тот… признаться, в первое мгновенье он растерялся.
Чтицу?
Логичный выход. Простой. Самый простой из всех возможных. Если его драгоценная Нэсс и являлась по указанному адресу, то след останется. Да и с Синтией встречу покажет… и надо признать, голова у парнишки все же варит.
Но просить Тельму.
После того, что было ночью… ладно, если бы это имело отношение к делу, однако…
— Я понимаю, что она не должна. Но я готов заплатить. У меня есть деньги.
— Погоди.
Однако Джонни не собирался отступать.
— Ей не понадобится ордер, потому что я являюсь арендатором, и работать она будет по моему приглашению… и я хотел сам подойти. Но подумал, что вам стоит знать.
Стоит.
И отказать пареньку не выйдет. Да и не хотелось отказывать, потому как прав он в одном — мутная история. Нет, может статься, что девицы воспылали друг к другу любовью на почве грядущего родства, но сомнительно…
