То есть, на реванш в космосе в 1956 году рассчитывать не придется. Если русские тоже не будут сидеть на месте. А ведь это лишь край той задницы, куда попала Америка в его, Эйзенхайэра, президентство! Мы поставили в Китай оружия и всего прочего больше, чем в Англию в Великую войну, наши советники сумели сделать из воинства Чан Кай Ши (еще пять лет назад больше похожего на сборище разномастных банд!) подобие армии цивилизованной страны – но стоило коммунистам перейти в наступление, как все моментально рухнуло к чертям, нас вышвырнули из Китая, полностью ставшего коммунистическим! Мы вошли во Вьетнам в уверенности, что там все будет кончено быстро и эффектно – «смотрите, лягушатники, как надо наводить порядок» – и теперь над нами смеются в Париже, войне конца не видать, в американские дома уже пришло (по официальной версии) больше пятидесяти тысяч гробов (и это без учета «пропавших без вести», у кого даже тел не нашли – как в Сайгонском порту в мае), и даже в перспективе не видно победы[37]! Зато военные расходы подорвали американскую экономику, дефицит бюджета уже превысил тринадцать миллиардов, и совершенно непонятно, как его сократить. Не хватает денег даже на строительство дорог – пришлось урезать грандиозную программу создания системы автомагистралей в масштабах всей страны. Растет число безработных, бунтуют чернокожие, недовольные сегрегацией, а в ответ злобствуют белые консерваторы, считая что «ниггеры слишком обнаглели». Египетская авантюра провалилась – затраты на нее следует списать в убыток. Лишь Гватемалу можно счесть положительным активом – но и то, там становится неспокойно, в джунглях появились какие-то повстанцы, и президент Армас настойчиво требует американской военной помощи. Тревожные новости поступают из Никарагуа, Сальвадора, Венесуэлы – стран, которые традиционно считались «нашим задним двором». И это все вместе взятое – цветочки, в сравнении с главным!
США утратили военное превосходство. Электорат можно успокоить – но он, Президент, знает: Советы сейчас не слабее, а сильнее. Даже если не учитывать гипотезу о «двери из будущего» – во что Эйзенхауэр так и не поверил. Но страну, которая имеет Бомбы в сто мегатонн, и носители, не сбиваемые никакой ПВО, и умеет не только запускать в космос сателлиты, но и возвращать обратно, причем в нужную точку планеты – никак нельзя назвать «варварской». Как это стало возможным – ведь не может тоталитаризм быть эффективнее свободного мира?
– Смирно стоять! Не шевелиться! Вам свобода из задницы прет? Так я вас даже дышать научу лишь по моему приказу! Я вас как клопов буду давить, пока не научитесь подчиняться, не рассуждая! Кто тут хихикнул – я ему сейчас хихикну так, что собственные зубы сожрете вы все! Забудьте, кем вы были – сейчас вы трусливое и никчемное дерьмо, навоз, пыль под моими ботинками! Но клянусь, что я сделаю из вас людей – из тех, кто доживет до конца нашего знакомства!
Как звали того сержанта в Вест-Пойнте? Однажды ночью он поднял их взвод, и заставил в полной выкладке бежать в темноте через лес, а затем переплывать реку. Двое кадетов утонули, но сержанта это нисколько не задело – значит, это были плохие солдаты, слабаки и трусы! С тех пор прошло почти полвека – но генерал Эйзенхауэр помнил тот урок, полученный кадетом Эйзенхауэром. Без дисциплины не может быть армии, не может быть порядка. И ради поддержания дисциплины дозволены самые жестокие меры – те из воспитуемых, кто переживут, после сами будут благодарны.[38]
Так может, русский секрет всего лишь в том, что их порядок более совершенен? Как совершенен муравейник, где каждая особь безупречно выполняет свои обязанности. Если Сталин требует от своих «колхозных рабов» – учиться, повышать свой образовательный уровень, а затем исправно трудиться там, куда пошлют. Может, при этом не вырастут гении – но будет ровный строй тех, кто способен решить поставленную задачу. Бисмарк сказал, что «войну выиграл германский школьный учитель» – Сталин может изречь то же самое про научно-техническую гонку. Что ж, нет ничего лучше мощного пинка по яйцам – тому, кто решил уснуть на работе!
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Мы стали слишком ленивы и самодовольны. И должны быть даже благодарны русским за то, что их Спутник нас разбудил. И начать должны – с реформы нашего школьного образования. Нет, речь идет не о том, чтобы допускать ниггеров в университеты – но талантливый белый парень должен быть уверен, что станет инженером, ученым, врачом, педагогом. Козырная карта Сталина – поиск талантов из всех слоев общества. Теперь это будет и нашим!
Ну а в дальнейшем… отчего бы и не помечтать? Если и правда то, что Райан говорил о будущем. И там во всех странах мира (включая Россию) сами школьные учителя (за небольшой грант от посольства США) будут предоставлять списки своих самых талантливых учеников. Которым потом будет предложена поездка в США, обучение в американском колледже – и воспитание еще не зараженных патриотизмом детских душ в верности американским ценностям. Сейчас о том говорить рано – но что будет лет через двадцать, тридцать, пятьдесят?[39] Что нас не убивает – делает сильнее. И посмотрим, кто победит в этом матче!
Хотя сам Эйзенхауэр уже не увидит этого – будучи Президентом. С результатами этого раунда – о переизбрании в следующем году нечего и надеяться.
Де-Мойн, штат Айова.
На углу Шеридан-авеню висел знак «берегись школьников». Потому автомобили проносились мимо, прибавляя скорость.
– Не беспокойтесь, мистер Уолш, вам как новичку достанется самый спокойный класс. У нас очень приличная школа. И последнее время все было спокойно – помощь полиции в поддержании дисциплины не требовалась уже несколько недель.
В классе пахло марихуаной. Несколько подростков, обоего пола, дымили открыто, не стесняясь. Парочка у стенки целовалась взасос. Посредине стулья были сдвинуты вокруг одного из столов – там играли в карты. Когда новый учитель вошел, на него уставились три десятка пар глаз – оценивающе и недобро.
– Доброе утро, дети! Меня зовут Дэн Уолш, я ваш новый преподаватель математики, вместо уволившегося мистера Лэйна. Мне сказали, что у вас по графику должны быть методы решения квадратных уравнений…
– Лафа! – бросил подросток, сидевший за первым столом, положив на столешницу ноги – давай лучше кино смотреть!
– Цветное! – взвизгнула девчонка, сидевшая рядом – мой папа заплатит.
– Дети, кино вам положено смотреть во внеучебное время! – изрек учитель – а сейчас все смотрят на доску.
Он взял мел и обернулся, чтобы написать формулу. И тут в затылок ему шмякнуло что-то противно-липкое, распространяя вонь гнилого томата.
– Кто это сделал?! – Уолш пытался произнести слова грозно, но голос сорвался на визг – вы, вы… Таким в тюрьме место, а не в приличном учебном заведении!
Тот, кто сидел с ногами на стол, лениво привстал – и вынул пистолет. Направил в живот учителю, со словами:
– Эй, как тебя. Сейчас я прострелю тебе оба колена. И мне за это ничего не будет – знаешь, кто мой папа?
И тут мистер Уолш почувствовал, что по его ноге стекает что-то теплое, и это не кровь. Класс тоже это заметил и взорвался хохотом и улюлюканьем. Паренек с пистолетом тоже расхохотался, опустив ствол – воспользовавшись этим, учитель резво бросился прочь из класса. Пара гнилых помидоров и полдюжины тухлых яиц запоздало попали в уже захлопнувшуюся дверь.
– Кто со мной в кино? – спросил главарь, сунув пистолет в карман – в «Парамаунте» идет супер, как сержант Бобби мочит вьетнамских коммуняк.
– Лучше в «Орфей» – пискнула одна из девиц – там с сегодня показывают «Любовные тайны атомной блондинки», ну полный…!
– Кто куда хочет, туда и идет – рассудил главарь – мы свободная страна или что?[40]
