– Твою мать!.. – Боец изо всех своих сил рванулся наверх, к свету и теплу улицы. А за ним стремительно и неотвратимо катился огненный вал взрыва...
Здесь, в подвале, хранилось то, что Асланбек готовил для будущих терактов, – тротил, гексаген и даже немного пластита... Все это "добро" на всякий случай было подготовлено к взрыву заранее... И сейчас умирающий Асланбек просто замкнул электрическую цепь. Побежавший по проводам ток воспламенил детонатор...
Чудовищного, небывалого грохота не слышали уже ни сам Асланбек, ни тот боец, что первым ворвался в подвал...
9
– А ведь можем! Когда захотим... – От недавнего возмущения генерала не осталось и следа. Больше того, Карасев выглядел довольным. Спецоперация проходила успешно, без потерь и без лишней стрельбы. ОМОН действовал стремительно, тактически грамотно и предельно жестко.
"Придется этого майора отметить в приказе... – подумал генерал. – Хоть и самовольщик, но – профи! Вот только подполковником ему никогда не быть..."
Вся присутствующая здесь "пристяжь" в этот момент старалась оказаться поближе к начальнику, стать первым, на кого падет его благосклонный взор. Ведь все они тоже принимали самое деятельное участие в спецоперации.
Если повезет, то можно будет и орденок какой выхватить. Не "погремушку" за выслугу лет, а боевую награду. Или очередное звание досрочно, что, в принципе, тоже не так уж и плохо.
Генерал уже планировал, подбирал мысленно те выражения, в которых он будет докладывать заместителю министра (лично! Только лично!) о ликвидации организованного преступного сообщества непобедимых чеченцев, которые даже в Москве делают то, что хотят, когда... Прямо на его глазах здание кафе вдруг начало распухать. Из окон и дверей клубами повалили дым и пыль, в которых совершенно терялись игрушечные фигурки разбегающихся омоновцев. Чудовищной силы грохот прокатился над улицей... И тут же здание просто сложилось внутрь, как карточный домик.
– П...ц... – выдохнул генерал-майор Карасев после долгого молчания.
Победа оказалась пирровой. Все достижения – насмарку. Ведь не судят, как известно, только победителей. А он сейчас оказался в числе проигравших. Среди неудачников.
Генерал даже не сразу заметил, что вокруг него как-то вдруг, сразу, стало намного просторнее. А заметив, ничего не сказал. Только горько усмехнулся.
Глава 19
1
Когда-то, хотя не так уж и давно, всего лишь несколько лет тому назад, один предприимчивый кавказец – то ли азербайджанец, то ли талыш – решил заняться оптовой торговлей мясом в Красногорске. Почему не у себя на родине? А кто его знает. Может быть, потому, что в бывших южных республиках СССР, а ныне "независимых государствах" слишком высока конкуренция – там все хотят торговать... А может, потому, что там у населения просто нет денег. Вот и ищут счастья в России – в стране ненавистных "оккупантов" и "поработителей"...
Но так или иначе, этот кавказец сумел за относительно небольшую взятку арендовать, а потом выкупить в собственность отдельно стоящее здание на окраинной улице города, отправил по деревням торговых агентов-закупщиков. А чтобы было где хранить товар, решил построить холодильник.
Пригласил бригаду строителей, которые прямо внутри просторного помещения залили фундамент, на котором очень добросовестно выложили кирпичную кладку в два кирпича под самый потолок арендованного дома. Сверху этот "домик в доме" накрыли уложенными на рельсы бетонными плитами.
И стены, и потолок этого "домика" внутри обложили плотно подогнанными листами толстого пенопласта, а уже поверх него настелили хромированную жесть. Все это делалось добротно, от души, на года.
Другая бригада, специалисты-"холодильщики", установили оборудование, компрессор, протянули пару километров тонких металлических трубок. В результате этих трудов получился хороший и добротный промышленный холодильник.
Здание это потом несколько раз переходило из рук в руки. Сначала первый владелец, узнав о смерти младшего брата, продал недвижимость земляку, а сам уехал на родину, где сложил свою голову на очередной "маленькой войне", которыми так богата новейшая история.
У следующего владельца мясоторговля, что называется, "не пошла", и он, в преддверии полного и окончательного разорения, продал это здание местному уроженцу, работавшему под "крышей" чеченцев.
Как это частенько бывает, "патронируемый" задолжал своей "крыше" за услуги охраны и обороны, и, когда уважаемому земляку, Асланбеку Мурадову, приехавшему в Сибирь, чтобы заняться бизнесом, понадобилось такое помещение, его просто отобрали в счет "долга".
Такой огромный холодильник новому хозяину был без надобности. Но разрушать его не стали – людьми из группировки Салмана, плотно обосновавшимися в кафе земляка, он использовался в качестве зиндана. Что на родине, что на чужбине чеченские бандиты пользуются одними и теми же обкатанными, проверенными временем методами психологического подавления своих жертв.
Короче говоря, нет ничего удивительного в том, что во время взрыва, превратившего здание кафе "Ведено" в дымящиеся руины, Андрей Булавин оказался фактически в самом безопасном месте. Его, конечно, тряхнуло, и тряхнуло изрядно, но всего лишь добавило пару синяков к тем, что были получены ранее. А стены и потолок холодильника выдержали мощнейший удар, сохранив его жизнь.
Разумеется, Андрей испугался. Ведь больше всего страшит именно неизвестность, а тут вдруг страшный грохот, мощнейший удар и... тишина... Что произошло за этими стенами и какие последствия это происшествие может иметь лично для него, любимого, он не знал... И узнать не пытался. Слишком свежи были воспоминания о твердых кулаках и башмаках Салмана.
Вот и сидел Андрей тихонько, в полной темноте, зябко кутаясь в какое-то вонючее рванье, брошенное ему пленителями "из жалости".
Сколько он так сидел?.. А кто ж его знает! Сам Андрей, обдумывая далеко не радужные перспективы на будущее, давно уже утратил счет времени. Да и вообще, в абсолютной темноте время идет по-другому. Булавину казалось, что он провел в заточении уже годы.
Неожиданно с той стороны, где должна была находиться дверь, послышался тихий невнятный шорох. "Крысы?.." – подумал Андрей. Крыс он не боялся... Но и особой любви к ним не питал. А тут еще, как назло, вспомнился прочитанный когда-то роман Оруэлла.
Шорох повторился. Потом еще раз. "Это не крысы", – понял пленник. Звуки явно шли с той стороны. Кто-то возился с дверью. Сразу же пришли на память слова Резаного: "Попозже съездим, посмотрим..." Это – о квартире. Единственном достоянии Андрея, доставшемся ему после смерти матери. Значит, пришло время расстаться с жилищем. А потом...
О том, что будет после того, как у него отнимут все, Андрей даже подумать боялся.
Неожиданно дверь холодильника широко распахнулась. В прямоугольнике дверного проема, от которого сразу же потянуло теплом и почему-то гарью, возникла неестественно огромная фигура человека, по глазам пленника резанул ослепительно острый луч фонаря. Непроизвольно Андрей прикрыл глаза ладонью. Но только одной ладони не хватило для того, чтобы прикрыть все ссадины и синяки на разбитом, опухшем лице...
– Гляди, здесь человек! – раздался удивленный громкий голос. И, что самое главное, родной, русский говорок, без малейших намеков на акцент жителей гор! Неужели?! Андрей боялся поверить в собственное счастье.
– Так это, наверное, заложник! – откликнулся кто-то из-за спины стоящего на пороге. – Вон как избили, суки!
И, обращаясь уже непосредственно к Булавину:
– Ты же у них в заложниках был? – И после короткой паузы, не дожидаясь ответа на первый вопрос: – Ты – Мацкевич?
