руку, и продолжал:
– Вот поэтому я вас и пригласил. Я могу предложить вам место директора компании, которую только что основал. В правительстве вы больше не состоите, но ваши знакомства в Уайтхолле могут быть мне полезны. Я не собираюсь платить вам за ваши деловые способности – у вас их нет. Доходы директора будут напрямую зависеть от его связей в государственном аппарате.
– От связей? – слабо повторил лорд Уитэм.
– С высокопоставленными чиновниками министерства торговли и министерства иностранных дел. Меня интересуют лицензии на экспорт. Вы наверняка знаете людей, от кого это зависит.
– Да. Да, конечно. Постоянные заместители министра и так далее… но…
– Я не ожидаю, что вы будете оказывать на них влияние, куда вам. Нет, ваше дело – знакомства, а мое – влияние. Это решит проблему ваших доходов. Остается проблема долгов. К сожалению, вынужден заметить, что ваши директорские доходы не позволят вам их выплатить. Однако и для этой проблемы есть решение. Я хочу жениться на вашей дочери.
Это было так неожиданно, что лорд Уитэм поначалу решил, что ослышался, и просто заморгал. Однако Беллман продолжал.
– Уже некоторое время я ищу себе жену. Я увидел вашу дочь, и она мне понравилась. Сколько ей лет?
Лорд Уитэм с трудом сглотнул. Это было… нелепо, абсурдно, более того – безумно. Черт бы побрал этого выскочку! Да как он смеет! А потом его накрыло осознание нависшей катастрофы: встало над головой, как готовая обрушиться волна – и он обмяк в кресле, беспомощный и раздавленный.
– Семнадцать. Я… мистер Беллман, вам известно мое положение. Я…
– Да, так же, как и вам. И, наверное, даже лучше, раз уж вы настолько некомпетентны во всем, что касается денег, а я – нет. У вас есть месяц, чтобы где-то раздобыть триста девяносто тысяч фунтов. Вы их не найдете. Даже не представляю, что вы могли бы сделать. Ваш кредит полностью исчерпан.
– Я… Мэри… прошу вас, мистер Беллман. Если бы вы только поняли…
Он умолк, не зная, что сказать. Беллман сидел неподвижно, прожигая его взглядом больших, горящих электрическим напряжением глаз.
– Я прекрасно понял, что вы сказали, – произнес он наконец. – Ваша дочь, леди Мэри, прекрасно мне подойдет. Когда мы поженимся, я выплачу вам четыреста тысяч фунтов. Триста девяносто тысяч покроют ваши долги; еще десять пойдет в счет ваших издержек на свадьбу. Думаю, я выразился достаточно ясно.
Лорд Уитэм никак не мог перевести дух. У него еще никогда так не кружилась голова – за исключением одного случая на охоте, когда он вылетел из седла и потерял сознание. Вот и сейчас у него было точно такое же ощущение – будто он внезапно столкнулся с тем, что гораздо больше и сильнее, чем он. И боль он при этом испытывал почти физическую.
– Весьма… убедительные доводы. Очень интересное предложение. Мне… надо переговорить с моим юристом. Я…
– С юристом? Зачем же?
– Ну, это семейное дело. Нашему юристу необходимо… необходимо будет внимательнейшим образом изучить предложение. Вы должны понимать…
Не сразу, но его мозг снова заработал. Как и при падении с лошади: сначала ты оглушен, потом приходишь в себя, вспоминаешь, кто ты и где находишься… Если Беллман готов расстаться с четырьмястами тысячами фунтов, эта гидра вполне может изрыгнуть и побольше.
– Вижу, – сказала гидра, – вы хотите наварить немного сверху и надеетесь, что ваш юрист лучше справится с задачей, чем вы сами. Без сомнения, вы правы. Насколько бóльше вы хотите получить?
И снова Уитэм ударился о землю. Беллман был слишком силен, слишком быстр… Это просто нечестно. И что же ему сказать теперь? Сдашь назад, и будешь выглядеть слабым; потребуешь слишком много, и потеряешь целое состояние. Разум лорда, как ошпаренная крыса, метался вдоль ряда цифр, оканчивающегося многими нулями.
– Я должен защитить себя, – осторожно сказал он. – Мою недвижимость. Дом на Кавендиш-сквер. Все это стоит денег… Без капитала я…
Беллман ничего не сказал. Он не собирался помогать. Лорд Уитэм сделал глубокий вдох.
– Двести пятьдесят тысяч фунтов сверху, – сказал он.
Это была половина суммы, которую он хотел бы попросить.
– Очень хорошо, – ответил Беллман. – Звучит вполне приемлемо. Итак, мы договорились, что ваша дочь стоит шестьсот пятьдесят тысяч фунтов. Я дам вам чек на пятьдесят тысяч, как только будет объявлено о помолвке – эта сумма покроет самые срочные долги и залог для остальных. Остаток первой суммы, о которой мы с вами условились, а именно трехсот пятидесяти тысяч фунтов, будет выплачен утром дня нашего бракосочетания с леди Мэри. Дополнительный бонус в размере двухсот пятидесяти тысяч – на следующее утро, в зависимости от моего удовлетворения физическим состоянием супруги. Мне нужно объяснить что-то еще?
Это было самое жестокое падение из всех: на сей раз лошадь не только уронила лорда Уитэма, но и втоптала в землю. Беллман только что сообщил ему, что если леди Мэри не окажется девственницей, никаких дополнительных денег он не получит. Отец невесты почувствовал себя совершенно больным и разбитым; кажется, он даже захныкал… Это было слишком жестоко, слишком постыдно, слишком тяжело. Люди не должны так поступать друг с другом. Оглушенный, побежденный, он едва мог думать. Вокруг него все вращалось.
– Вы, наверное, захотите поговорить с моей дочерью, – слабым голосом пролепетал он.
– Конечно.
– Если… если она…
– Если она ответит отказом – хотите вы сказать?
Лорд Уитэм кивнул. Произнести этого вслух он не мог.
– Если она отвергнет мое предложение, я, разумеется, отнесусь к ее желаниям с уважением. Право выбора принадлежит только и исключительно ей. Вы согласны?
– О, вне всякого сомнения.
Голос лорда была едва слышен. Он понимал, что из этого следует.
– Тогда, с вашего разрешения, я прибуду на Кавендиш-сквер утром в пятницу и сделаю предложение леди Мэри. Сегодня вторник. Это через три дня.
Лорд Уитэм снова сглотнул. В уголках его глаз на длинных ресницах повисло по слезе.
– Да, – хрипло пробормотал он. – Конечно.
– Значит, договорено. А теперь к делу. Контракт на ваше директорство мы подпишем на следующий день, а тем временем я вам немного расскажу про компанию, к которой вы присоединитесь. Думаю, вам это будет интересно. Она называется «Полярная звезда».
Беллман наклонился, чтобы взять бумаги из ящика стола, и когда он отвернулся, лорд Уитэм быстро вытер глаза. Отставка из кабинета министров причинила ему боль, но эти двадцать минут с Беллманом оказались за гранью всех страданий – в тех краях, что не виделись ему даже в страшных снах; где достоинство, приличия, честь ветер нес и швырял по пустошам, словно горсть сухих листьев. Откуда ему было знать, что утро еще не закончится, а он уже продаст свою дочь – и, что еще важнее, продаст ее (виноватая мысль, как глоток яду) за куда меньшую сумму, чем мог бы? А если бы он попросил
