— Парламентарий, Вилли, здравствуйте! Как неожиданно. Я слышал, что вы отбыли в какую-то экспедицию, но не знал, что в эту!
Вилли немного растерянно поздоровался.
— Эй, минуточку, проклятые боги и демоны. Ты что, подушка в тюрбане, разуй глаза, я тут самый главный, Вилли у меня секретарь! — возмутился Саарурок.
— Повелитель, я надеюсь, я ослышался? — вставил Анжелис.
— Да… Я имею в виду, Вилли мой второй секретарь, первый это Анжелис. — поправился Саарурок. — Пернатый, тебе глаза песком засыпало, ты что, не знаешь, кто я?
Воробей недовольно поправил тюрбан, и сказал:
— Что вы тут мне хамите, уважаемый, я работаю! Мне, знаете ли, без разницы, кто тут главный. Мне дали распоряжение прибыть в пустыню с этими странными существами и вывезти отсюда груз. Все. Остальное меня не касается.
Саарурок даже опешил.
В разговор встрял Боргин, изрядно потешающийся ситуацией:
— Воробей, ты что, не узнаешь вот этого рогатого парня в черных доспехах? Это же ваш император.
Воробей как будто его не слышал, что-то записывая в свиток, потом оторвался, поправил тюрбан и взглянул на Властелина, прищурившись.
— Послушайте, я не понимаю, почему я должен стоять тут, участвовать в этой странной беседе, когда у меня работа? Почему я должен знать этого типа? Он кто вообще? Один из наших солдат? А почему одет не по форме? Да и крупноват для человека. Парламентарий Вилли? Может вы мне объясните, что от меня надо? Вот этого толстяка грубияна я знаю, это Боргин, рядом видимо Мергам, по крайней мере только Мергам повсюду таскается с Боргиным. Эту парочку все знают. А это вот две феи. То, что они молчат добрую минуту и ничего не ломают, уже вселяет в меня хорошее настроение. Что за зеленый человек с ушами — этого, наверное, даже наша наука не выяснит. А вот этот маловоспитаный воин в черных доспехах… Разве я должен его знать? И причем тут император? Нашего императора зовут Ансил и он в Столице.
— Это возмутительно! Я говорил вам, повелитель, нельзя оставлять воробьев одних! — сказал Анжелис.
— Многоуважаемый Перки проживает не в Столице, возможно, он просто немного не осведомлен, — вступился за воробья в тюрбане Вилли.
— Да мне хоть Перки, хоть Шмерки! — взревел Саарурок. — У меня сегодня выдался наредкость тяжелый день, а тут еще и это! — Он угрожающе навис над воробьем по имени Перки: — Ты в курсе, потенциальная начинка для подушки, что твоего Блистательного Конкорда не существует? Воробьиная страна была захвачена Темным Властелином Сааруроком и переименована в Черную Империю? Я и есть тот Властелин!
Перки невозмутимо поправил тюрбан.
— Ах, да-да, я что-то слышал об этом. В Столице что-то придумали, затеяли реформы. Некоторые достаточно разумные, но переименоваться в империю и выдвинуть одного из парламентариев начальником над остальными — это как-то хм… Но кто я такой, чтобы спорить? Я скромный клерк на государственной службе.
— То есть… ты не слышал о великой войне, и что Столица была разрушена? — уставился на него Саарурок в полном недоумении.
— Не преувеличивайте. В Столице вечно так. Чуть какой пожар, так сразу слухи все раздувают. Кажется, какой-то отшельник, опять набедокурил. Ну знаете, как в тот раз, когда какой-то полоумный маг, живущий в черном замке, усыпил трех коров? Вот что-то в этом духе. Ворвался в город, разрушил статую, что-то поджег. И это совпало с каким-то странным бунтом людей-наемников. Ничего, в общем-то такого. Жизнь продолжается. — Перки вдруг с интересом и подозрением посмотрел на Саарурока. — Постойте-ка. Тот отшельник, как говорят, был рогатым человеком в черных сверкающих доспехах! Так это вы! А что вы тут делаете?
— Поразительно тупой воробей, я надеюсь, он у вас там не занимают какую-то ответственную должность? — пробурчал Саарурок.
— Перки хороший счетовод и организатор, не судите его строго. Просто он не интересуется политикой, — смущенно проговорил Вилли.
— Не интересуется политикой? Да я подозреваю этот олух выдал только что мнение подавляющего большинства жителей вашей идиотской страны! Почему у вас нет интернета и телевидения?! Толку-то, что я посетил несколько городов, полстраны все равно так и не поняли, что что-то изменилось!
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
— Я предупреждал вас, повелитель, что нельзя покидать вновь созданную империю, пока вы все не наладили! — воскликнул Анжелис.
— Чего ты хотел, рогатый, эти воробьи поразительно флегматичные создания, не видящие дальше своего носа. Они привыкли жить так, как живут, и даже случись конец света, буду продолжать свои торговые дела, — вставила Анженика.
— Треклятье… — выдохнул Саарурок.
Анжелис сказал:
— Повелитель, мне кажется, тут не обошлось без того наглого воробья, которого вы додумались сделать своим заместителем.
Саарурок ничего не успел ответить, как откуда-то с помоста послышался тоненький крик:
— Анженика, Анженика!
Сверху стремглав спустилась незнакомая фея, не то что бы Саарурок их различал, но эту у себя в отряде вроде не видел. Очевидно она прибыла с воробьями. Она была взволнованная и взъерошенная.
Она коротко взглянула на Властелина:
— Здорово, рогатый, хорошо, что ты здесь. Анженика, у меня послание от сестер из города воробьев. Помнишь, ты просила сообщать о чем-нибудь странном, что будет твориться?
— Да-да, — закивала Анженика. — Говори, я думаю это во многом касается нашего железноголового, не так ли?
— Да! — фея опять покосилась на Саарурока. — Анженика, этот воробей, которого оставили главным, спелся с толстым наемником, который у них главнокомандующий, и они делают, что хотят! Половину главных воробьев он пересажал в тюрьму, всеми командует и называет себя императором. Пока не прилетели драконы, он распространял слухи, что железяка давно подох в пустыне и уже никогда не вернется!
Саарурок длинно и мрачно выругался.
Анженика проговорила:
— Тогда все понятно. А скажи, он не запрещает жителям столицы вспоминать рогатого и говорить, что здесь случилось?
— Да-да, именно и это тоже! — закивала фея. — Как ты догадалась? Где-то через неделю, как вы уехали, он вообще выступил на площади и сказал, что вы все, мол, наверное, слышали, что нас захватил пришелец, но, мол, все не так. Просто во время бунта наемников он ворвался в город, все поджег, потом несколько дней держал в заложниках главных воробьев, но после этого его удалось прогнать. То же самое он рассказывает приезжающим в столицу всяким важным воробьям из других городов!
— Проклятые боги и демоны! Я, конечно, был уверен, что Мист меня предаст чуть что, и ничего не предпримет, но как же мои демонята, какого растреклятого дракона? — потряс кулаками Саарурок.
Фея уставилась на него:
— Твои демонята? Да они тупые, как дерево! Этот Ансил все время им раздает приказы и говорит что это все во имя их славного повелителя, а они и рады. И совершенно ни во что не врубаются!
— А вы-то сами что? Феи? Я какого растреклятого дракона вас там оставил, а?
— А мы что тебе, секретная стража? Нас там побаиваются, но никто нас не слушает! Что мы можем? Разнести здание Парламента или город? Воробьи просто решат, что мы спятили. К нам вообще там все враждебны, считают опасными и чокнутыми.
— Действительно, и с чего бы? — вставил Анжелис.
— Нас постепенно выживают из города. Многие просто вернулись в Черный Замок, потому что им надоели воробьи.
— Треклятье, без умного руководства ничего не можете! А ведь ваш нектар дает вам такую силу, что вы могли бы сами весь мир захватить! — сплюнул Саарурок.
— Мы не захватчики, рогатый, мы цветочные феи, — охладила его Анженика. — Ты лучше башку свою рогатую включай и думай, что делать.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
— А что тут думать? Идем со мной, сейчас я позвоню своему заместителю и устрою ему маленький нагоняй.
Он с Анженикой, Анжелисом и Шпулькой решительно двинулся к скале. Вилли остался ввести Перки в курс дела, а наемники вернулись в пещеру, чтобы не болтаться на солнце.
Пока Шпулька настраивала передатчик, Анженика поинтересовалась:
