раздумывая выломал пластиковый стеклопакет «с мясом» и бросился на защиту своей самки. Что уж тут отпираться – она его и только его. Об этом вопили все инстинкты, энергетическая связь и ломота в районе давно откушенного хвоста.
Милолика релаксировала в кресле-качалке и смотрела все серии «Гарри Поттера» подряд, заполировав всё это безобразие «Фантастическими тварями». С перерывами на готовку, гигиенические процедуры и сон. Марину она отправила домой, уверив, что с ней всё в порядке, родители, а именно к ним она приехала, находились за границей в заслуженном отпуске. Иначе стены КГЧВ давно бы рухнули под их напором, несмотря на защитные ухищрения и отворотные чары. В воскресенье они возвращались, так что ждать было не долго, за это время она успеет отдохнуть от больницы, набраться моральных сил и поговорить сначала с мамой, а потом и с Михаилом. Просмотр одного из любимых фильмов казался отличным способом отвлечься и не думать о плохом. В какой-то момент она настолько оторвалась от реальности, что у неё даже голова пошла кругом, и Мила заснула прямо в кресле под очередной великий бой. И снилось ей, что в окно влетел гигантский грифон с Фаргоном на спине, а в дверь ворвался Дементор и давай они биться не на жизнь, а на смерть. Крики, вопли, «кишки на люстре» — чего только не было в этом тревожном сновидении. В какой-то момент прибежала Гермиона, попыталась что-то наколдовать, но смогла лишь создать стакан лимонада, который Мила жадно выхлебала. Правда, от этого ещё больше захотелось пить, но идти на кухню мимо дерущихся существ было откровенно страшно. Удивительно, как её вообще до сих пор не задело, будто она находилась в защитном коконе…
Настойчивый звон, противный, будто зуд комара, прорвался сквозь всю эту муть, вырывая из липких объятий неприятного сна.
— Фу, ну дела, — Мила потёрла лицо, пытаясь побыстрее прийти в чувство.
Звон повторился, заставив вздрогнуть. Она-то думала, что он тоже приснился.
Кое-как выпутавшись тёплых объятий пледа и кресла, Мила пошагала в коридор, глянула в глазок и невольно сморщилась – за дверью стоял Михаил. И как он узнал, что она здесь? Может, если не открывать, он уйдёт?
Не тут-то было, на полочке для ключей и перчаток зазвенел телефон, выдавая её присутствие в квартире. Эх, что же она его забыла здесь?!
— Мила, открой! – Жених принялся колотить кулаком по металлической двери, пинать её ногой, поднимая в подъезде несусветный шум. – Я знаю, что ты здесь!
«Спокойствие, — уговаривала сама себя Мила, — просто придётся поговорить с ним именно сейчас. Как говориться: раньше сядешь – раньше выйдешь».
С этими мыслями она открыла замок и осторожно приоткрыла дверь. Раскрасневшаяся от гнева физиономия Михаила предстала перед её глазами. И как она вообще с ним связалась? Никогда ведь не любила нервных особей.
— Заходи, — она посторонилась, а потом и вовсе отошла, так как большой живот занимал слишком много места. – Дверь закрой.
С трудом подавив желание сделать наперекор, он всё же щёлкнул замком – ни к чему выносить сор из избы. Но разуваться принципиально не стал, сразу начав гневную тираду:
— Ты почему не позвала меня встретить из больницы? И что это вообще за закрытая зона, куда тебя положили? Ты что-то скрываешь от меня?!
— Успокойся, пожалуйста, — она устало потёрла переносицу, пытаясь сконцентрироваться и не поддаваться на провокацию. – Нам надо серьёзно поговорить.
— Согласен, — он, наконец, снял ботинки, наступив на задники носками, и прошествовал в комнату. – Фу, что за срач?
Он с презрением обозревал грязные тарелки и стаканы, которыми Мила за эти два дня уставила все возможные поверхности. Ну, лень ей было мыть за собой каждый раз! В конце концов, никто не умрёт от того, что она всё перемоет сразу большой кучкой! И это была одна из несостыковок этих двух людей. Он терпеть не мог малейшие признаки беспорядка, регулярно ворча по этому поводу. Правда, так напористо он ещё не выражал свою неприязнь.
— Это не твоя квартира, поэтому что хочу, то и делаю, — обиделась Мила.
Она никогда не была неряхой, но подбирать каждую соринку, едва она появилась на полу, пристрастия не имела.
— Кстати, что ты здесь забыла? – Он упёр руки в бока и слегка набычился.
— Эта квартира принадлежит мне на основании долевой собственности, поэтому имею полное право, — Мила старалась держаться от него подальше, но говорить мягко ей давно надоело. – Прости, Миш, но я поняла, что дальше хочу идти по жизни без тебя.
— Что? – Не поверил своим ушам жених, за пару секунд ставший бывшим. – А ребёнок?
— Как хочешь, — пожала она плечами. – Помнится, ты не был в восторге от того УЗИ, когда нам озвучили пол? Так зачем себя насиловать? Я не настаиваю на признании отцовства.
— Ты совсем сбрендила? – Его лицо вновь побагровело. – Тебе рожать в конце месяца, потом декрет, ты чем думаешь?
— Ты не поверишь – мозгом, — не удержалась от шпильки Мила, хотя и понимала, что зря.
Но так сложно держать себя в руках, когда на тебя напирают, гормоны играют, а внутри накопилось столько невысказанного! К тому же собеседник вовсе не старается подбирать слова.
— Ты вообще можешь нормально разговаривать? – Вспылил Миша. – Сначала о ребёнке мне сообщаешь мимоходом, по пути на приём в женскую консультацию. Мол, тебе бы кровь сдать. Теперь это. Да, я не в восторге от девочки, но это не значит, что я от неё отказываюсь.
— Хорошо, тогда в графе «отец» я тебя впишу, — пошла на попятный Мила.
Насчёт манеры извещения она ему давно всё объяснила: стеснялась, не знала, как начать разговор… ничего сверхъестественного. Но зачем об этом помнить, когда можно так лихо упрекнуть?
— То есть так ты теперь заговорила? После того, как я столько денег вложил в твой кредит? – Он распалялся всё больше и больше.
Теперь его руки не упирались в бока, а патетично взмыли вверх.
