Кандидаты физико-математических наук были командированы лишь на неделю.
Народ оказался серьезный: понимая, что срок слишком мал, они не занимались раскопками, ограничились разведкой неглубоких подвысоцких недр.
В аннотации так и сказано, что докладываются результаты магниторазведочных работ для поиска объектов, сокрытых в августе 1941 г. частями РККА. Применялись серийные протонные магнитометры МПП-203. «Задачей работ являлся поиск аномальных зон на перспективных с точки зрения наличия тайников участках, их картирование, предварительная интерпретация и, в ряде случаев, проверка выявленных аномалий раскопками».
Хозяева экспедиции — ДОСААФ Краснопресненского района, ДОСААФ МВД. Ребятам содействовали Центральный музей Вооруженных Сил, командование Киевского военного округа.
Далекие события, политые нашей кровью, переведены на язык науки, и я никак не могу сопоставить прошлое с сегодняшним. А у ребят, оказывается, глазами и ушами стали «быстродействующие квантовые магнитометры, где вывод информации производится на печатающее устройство с запаздыванием считания на 6—7 измерений».
Нет, не понимаю и не пойму никогда, не для меня эти премудрости!
Запутавшись в таблицах и чертежах, я простодушно спросил, что найдено, но мне вновь популярно объяснили, что была лишь рекогносцировка, когда будут окончательно выявлены аномалии — следующая экспедиция уже поведет раскопки.
Оказалось, кандидаты физико-математических наук умеют увлеченно и увлекательно рассказывать, как они обнаружили под землей массы металла, и не только под землей, но и под водой: целый день провели на Синюхе, проверяли с лодки места, на которые указывали старожилы, и теперь убеждены, что на глубоком месте, под не менее чем двухметровым пластом ила есть «объект», заставляющий безумствовать стрелки магнитометров, и что это вернее всего — танк.
Их обследование показало, что дно Синюхи сплошь выстелено металлическими предметами.
Они теперь знают, где искать... (Спросили бы меня раньше, я бы указал, где могут и должны быть эти самые аномалии.)
Пожалуй, ребята несколько поторопились, не изучили историю наших боев в окружении, расположение штабов, позиции частей, не рассмотрели и не нанесли на местность все схемы и чертежи, присланные участниками боев и хранящиеся в народном музее. Простодушно поддавшись советам одного ветерана, случайно оказавшегося в этих местах, они, например, приняли на веру, что легендарный танк был закопан 31 июля в районе Легедзино... Но в тот день еще держалась Умань, еще не сомкнулось кольцо, и положение не могло быть расценено как критическое. Людей, которые бы закапывали документы и знамена 31-го июля, посчитали бы преступниками. Никто бы не дал им, не позволил приступить к похоронам танка! Танк был еще нужен для боя!
Нетрудно было догадаться, что в августе говорливого консультанта вообще не было в районе боев — он был, по его же словам, ранен и успел уйти либо его эвакуировали. Это могло происходить только раньше трагедии.
Танк закопать могли лишь после 5 августа, когда положение становилось безнадежным...
Не скрою, я очень обрадовался, узнав, что моя книга хоть на один тайник, а все же навела экспедицию.
Я упомянул в одной газетной публикации о колхознике Сергее Горячковском, жителе Подвысокого, о его сыне Грицько, собиравшем в Зеленой браме оружие для партизан.
Вскоре пришло письмо из белорусского города Несвижа: «Я — тот самый Грицько...»
Григорий Сергеевич Горячковский успел послужить в армии, закончил высшую партийную школу. Теперь он на советской работе в Белоруссии. К письму своему он приложил лист топографической карты с пометкой: вот тут, на огороде, были зарыты документы крупного штаба, а также оружие.
Рисунок Григория Сергеевича, бывшего Грицько, я отослал в Народный музей вместе с другими схемами, коих накопилось у меня предостаточно (на одной, присланной в прошлом году, отмечено крестиком место, где должен быть закопан... самолет. В достоверности этих данных сомневаюсь, но столько чудес вокруг Зеленой брамы, что все версии подлежат изучению и проверке).
Грицько предупреждал, что тайник, вероятней всего, заминирован и необходимо проявить осторожность.
И вот в отчете кандидатов физико-математических наук появился в списке обследованных объектов «участок Горячковского».
Это дом 129 по Зеленобрамской улице.
Несмотря на то что был разгар лета, хозяйка разрешила копнуть на огороде, и были найдены, видимо ранее хранившиеся в чемодане, окончательно сгнившем, наган, гранаты, патроны и часть мундира комиссара высокого ранга.
На рукаве — комиссарская эмблема, но не обычная, а золотого шитья.
Как видно из отчета, к изучению предметов была привлечена лаборатория реставрации Института археологии Академии наук, и вот как записано восстановление комиссарской звездочки: «Нашивка (фрагмент многослойной ткани с позументным шитьем) обрабатывалась следующим образом: многократное смачивание перхлорэтиленом на подложке из нескольких слоев фильтровальной бумаги с параллельной механической очисткой острым глазным скальпелем витков позументного шитья...»
Все по науке...
В том же развалившемся чемоданчике обнаружили здорово обглоданный ржавчиной наган и пачку бумаг, которая, правда, в руки искателей не далась.
Вообще в обращении с бумагой открыватели пушек Витуса Беринга, покорители Антарктиды и изобретатели искусственного северного сияния не проявили должного умения. Кандидаты физико-математических наук разве не знали, что пролежавшая более сорока лет под землей бумага, поддававшаяся воздействию, влаги и микробов, не выдерживает встречи со свежим воздухом и солнечным светом? Она превращается мгновенно в пыль, в прах, ни восстановить, ни прочесть уже ничего нельзя.
К сожалению, нестойкость бумаги вообще не принимается во внимание многими, если не всеми искателями и следопытами. Находя «смертные» медальоны, не могут удержаться, чтобы не раскрыть их. Легкомысленное любопытство еще одну судьбу хоронит второй раз, и теперь уже навеки.
А ведь если комиссар высокого ранга закопал вместе со своей гимнастеркой бумаги, это, конечно, была не просто пачка старых газет. Но и пачка газет представила бы интерес: ведь нашей армейской газеты «Звезда Советов» нет ни в одном архиве! (Я уже об этом упоминал.)
Правда, в выводах экспедиции отмечено, что необходимо в дальнейшем подключать к поиску специалистов в области обработки и сохранения документов, всего того, что в отчете именуется «оперативной полевой консервацией».
Ценный трофей экспедиции — коллекция найденных в земле печатей воинских частей и соединений. Печати однотипны — бронзовые круглые, с выгравированными номерами и буквами, их вжимают в расплавленный сургуч. Они отлично сохранились, хоть сейчас засургучивай секретный пакет.
Последние дни экспедиция действовала в сотрудничестве с саперами, присланными из военного округа. Но поле деятельности для саперов не было обеспечено, рекогносцировка лишь началась.
О результатах говорить рано. А все-таки дело сдвинулось с нулевой отметки...
Мы расстались с участниками экспедиции добрыми друзьями и условились, что вместе будем изучать поступающие письма и документы, готовиться к продолжению поисков.
Не прошло и недели — меня посетили двое человек из новой группы искателей. Очень молодые, с хорошей спортивной осанкой, самоуверенные.
Представились: Юрий Смирнов — юрист, Алексей Архипов — шофер. Живут под Москвой, в Красногорске, состоят в активе клуба «Искатель», организованного горкомом комсомола. С детства увлекаются подводным плаванием и исторической наукой. Члены клуба, аквалангисты, коллективно читали «Зеленую браму» и договорились готовить экспедицию на реки Синюху и Ятрань.
— Что, по-вашему, можно обнаружить в глубинах этих рек?
Отвечают бойко:
— По-нашему, то же, что и по-вашему. У вас написано, что на дне Синюхи остался танк, значит, мы его должны найти и обследовать.
Мне очень захотелось поближе узнать этих молодых людей.
Оказывается, они уже не первый год занимаются подводными поисками, ездили на Черное море, где сотрудничали с археологами; прослышав байку о сокровищах московского Кремля, вывезенных Наполеоном и затопленных в Бобровском озере, по-партизански махнули в Белоруссию, но их оттуда, как говорится, «наладили», популярно объяснили, что хватает своих аквалангистов и обойдутся без красногорских искателей.
Поговорили о «Черном принце», Бермудском треугольнике, о тайнах морей, и я все-таки посчитал необходимым несколько остудить пыл красногорских ихтиандров: вам нужны сокровища Наполеона, амфоры эллинских кораблей, а на Синюхе в лучшем случае вы достанете со дна ржавое железо.
Мои гости так на меня посмотрели, что я засомневался — могут ли люди разных поколений понять друг друга, и уверился, что они не отступятся, все равно поедут на Синюху доставать танк...
