— Я готова, — отвечает она. — Готовилась всю свою жизнь.
Меня накрывает новой волной зависти.
Особенно когда Вейн добавляет:
— Я думаю, что так должно быть. Солана и я — единственные здесь, у кого не было абсолютно никакого выбора относительно вовлечения во все это. Я здесь, потому что я Западный, а Солана здесь, потому что она часть королевской линии. Мы оба потеряли наши семьи, и наши жизни контролировались из-за Райдена. Это наш шанс вернуть наше будущее.
Это очень честная, хорошо продуманная, пламенная речь. Но это не ослабляет тошноту в моем животе.
— Если ты этого хочешь, — говорю я, прежде чем уйти.
Позади я слышу, как Вейн говорит моей матери изменить сообщение. Секунду спустя орел взлетает в темное небо в пузыре Восточного, чтобы усилить его скорость.
С таким количеством ветров, я не удивлюсь, если он достигнет Брезенгарда в течение часа.
Я думаю, что значит, что мне тоже пора уходить.
Но мне некуда идти.
У меня нет дома.
Нет семьи.
Нет…
— Эй! — кричит Вейн, догоняя меня. — Мы можем поговорить об этом?
Когда я продолжаю идти, он выпрыгивает передо мной.
— Пожалуйста, Одри. Я знаю, как это выглядит.
— Это ни на что не похоже. Ты прав, этого хочет ветер.
— Вееееерно, — говорит он. — Так… почему ты говоришь это сквозь стиснутые зубы?
Я расслабляю челюсти.
— Просто потому, что я согласна с этим, не значит, что мне должно это нравиться.
Я пытаюсь обойти вокруг него, но ему удается заблокировать меня.
— Если ты думаешь, что я позволю тебе вот так уйти, ты сошла с ума, — говорит он. — Я буду очень доставучим, если ты так сделаешь… и мы оба знаем, что я в этом хорош. Погоди, это улыбка?
Я не поняла, что улыбаюсь.
— Пожалуйста, — говорит он, когда я снова хмурюсь. — Скажи мне, что случилось.
Я качаю головой:
— Это не важно.
— Для меня важно. — Он вздыхает, когда я молчу. — Это не ты. Ты не такая.
— Какая?
— Ну… — Он проводит руками по волосам, ясно понимая, что это судьбоносный ответ. — Ты уверенная. И умная. И красивая. И ты должна знать, что я доверяю тебе больше, чем кому-либо. Ты — единственная девочка, которая имеет — серьезно — имеет для меня значение. Я любил тебя, даже когда думал, что ты была воображаемой. Даже когда ты бросала жуков в мою голову и стаскивала меня с кровати в пять утра для обучения. Я ждал, когда ты оставила меня всего с тремя словами и пыльной курткой… и когда ты разорвала нашу связь, я все равно продолжал держаться. У меня никогда не было даже малейшего сомнения, что ты — та, которую я хочу… и мне наплевать, если кто-то с этим не согласен. Поэтому, пожалуйста, не позволяй этой глупой, неважной детали заставлять тебя сомневаться.
Это еще одна действительно большая речь.
Мое сердце просит меня верить ему.
Но…
Я делаю глубокий, медленный вздох.
— Тогда почему ты отвернулся? — шепчу я. — Когда я пыталась…
Я не могу произнести это.
Он касается моего подбородка, наклоняет мое лицо, чтобы посмотреть на него.
— Я не хотел отворачиваться. Но старался сделать все правильно. Ты много дней провела в заключении. И Гас только что умер. И… Я хотел увериться… — Он отводит взгляд. — Не хотел, чтобы через несколько часов или дней, или месяцев ты пожалела об этом. У меня должна была быть возможность понять, чего ты в самом деле хочешь.
— А ты уверен, что это не тебе нужно время на осознание своих желаний? — Я должна была спросить.
Единственное, что могла предложить Вейну — это защита. А сейчас небо отказало мне в должности его опекуна и передало мою работу той же девушке, которую выбрали на эту роль Силы бури.
Вейн делает шаг ко мне.
— Я знаю, чего хочу, Одри. Это ты. Только ты.
— Он не лжет, — произнес за моей спиной другой голос.
Я съеживаюсь.
— Извините, что вмешиваюсь? — говорит Солана, когда присоединяется к нам. — Но я подумала, раз это про меня, то я должна, вероятно, быть частью этого… быстрой частью, — добавляет она, вытягивая руки, чтобы успокоить Вейна. — Есть только одна вещь, которую я хочу сказать. Ну, думаю, это несколько вещей, но все относятся к той же теме.
— Я думал, что это будет быстро, — ворчит Вейн.
— Так и есть, — говорит Солана, придвигаясь ко мне. Она ждет, что я посмотрю на нее, прежде чем говорит, — Ну… я хочу то, что есть у вас.
Вейн стонет:
— Кто-нибудь, пожалуйста, убейте меня.
— О, расслабься, — говорит ему Солана. — Я не имела в виду это.
Она кусает губу, и немного неуверенно говорит мне:
— Знаю, что ты думаешь, что я все это время вела какую-то подлую игру за него… и думаю, что солгала бы, если бы сказала, что не было моментов, когда я…
— Я знал, — бормочет Вейн.
— Ты не помогаешь, — предупреждает она его. — Но, да, признаю, часть меня хотела знать, могла ли я заставить его передумать… и думала, что имела право попробовать, так как сначала он был моим суженым. Таким образом, я носила свои любимые платья. Я пыталась дать ему шанс узнать меня. И ни чего из этого не имело значения… вот что имела в виду, говоря о том, что хотела бы получить то, что есть у тебя. Я хочу, чтобы кто-то смотрел на меня так, как он смотрит на тебя. И пока я говорю, также хочу, чтобы кто-то смотрел на других девочек так, как он смотрел на меня: всегда вежливо — ну, главным образом — но также и всегда очень осторожно, чтобы не пересечь даже самую крошечную из линий. Было печально, когда пыталась привлечь его внимание. Но странно, это показало мне, что упускаю. Таким образом, прежде чем окунусь в это заключительное сражение, возможно, нам нужно кое-что уладить.
Она поворачивается к Вейну, печально ему улыбаясь, когда вытягивает руку и расстегивает широкий золотой браслет их обручения.
Кто-то ахает, и я понимаю, что Оз подошел достаточно близко, чтобы подслушать.
— Здесь не о чем говорить, — произносит Солана, когда она берет Вейна за руку и опускает браслет на его ладонь. — Я не собираюсь связываться с парнем, который безнадежно любит кого-то другого.
— Так ты готова убежать от своего наследия? — спрашивает ее Оз. — Готова передать корону ей?
— Предполагая, конечно, что Одри все еще интересуется нашим королем, — говорит Астон, когда незаметно подходит к нам.
Вейн вздыхает.
— Спасибо, чувак. И знаешь, что? Давайте-ка поговорим об этом секунду. Я собирался подождать, пока все вопросы с Райденом будут решены. Но, если мы выживем…. — Его голос срывается на последнем слове. — … я не хочу возвращаться к бардаку и драме. Если мы сегодня победим Райдена, вы должны рассмотреть мой план.
