Я отшатываюсь назад, оскорбленная его обвинением.
— Это неправда!
— Я сказал тебе вчера, что всегда буду любить тебя.
— Я помню.
— А ты сказала мне, что тоже всегда будешь любить меня.
— Да, и я это имела в виду.
Он проводит руками по волосам.
— Тогда какого хрена мы делаем?!
— Мы делаем то, что лучше для нас, Хейс. — Рукой сжимаю стакан так крепко, что боюсь, что стекло лопнет. — Мы всегда будем любить друг друга, потому что у нас общий ребенок. Но твоя жизнь здесь, в Нью-Йорке, а наша — за пять тысяч километров. Любовь — это прекрасно, но мы оба знаем, что этого недостаточно. — Мой голос дрожит, и мне хочется ударить себя за это. — Любви никогда не было достаточно.
Он быстро моргает, но почти не выдает своих чувств.
— Я не сдамся. Вы двое можете приехать ко мне в гости, а если у меня будет день или два выходных, я смогу...
Из моей груди вырывается взрыв грустного смеха.
— Что ты сможешь? Приехать на день или два? Да ладно, Хейс, мы все заслуживаем большего. Разве ты не видишь? Слишком много времени прошло. Мы построили целые жизни отдельно друг от друга. Ты не оставишь свою. Я не оставлю свою. Думаю, что любить друг друга — значит принимать это и уважать.
— Я не могу. — Он высокомерно вздергивает подбородок. — И не буду.
— Ты должен. У тебя нет другого выбора.
Его брови сходятся на переносице.
— Я никогда не встану между тобой и Хейван. Ей почти восемнадцать, и она имеет право видеться с тобой так часто, как захочет. Но мое сердце уже достаточно натерпелось, Хейс. Еще одного удара оно не выдержит.
— Так вот в чем дело? Ты боишься, что во второй раз у нас ничего не получится?
— Я знаю, что не получится. Я не хочу жить в этом городе, а вся твоя жизнь и карьера — здесь. — Пожимаю плечами. — От этого никуда не деться.
— Ты ведешь себя неразумно. Если бы ты только была готова...
— Готова на что? Отказаться от жизни в Колорадо? От своего дома? От скольких вещей я должна отказаться?
Хейс открывает рот, а затем захлопывает его.
Я вздыхаю, внезапно опустошенная.
— Я пойду прилягу. — У меня нет сил спорить. И в глубине души он знает, что все, что я говорю — правда. Как только он смирится с этим, мы сможем вернуться к наслаждению этими последними днями вместе с Хейван.
Тогда моя роль будет выполнена, а остальное останется между ними.
Только так и может быть.
ГЛАВА 30
Ванесса
С момента нашего разговора с Хейсом прошло три дня. Он стал уходить в офис позже, чтобы успеть позавтракать с Хейван, и каждый вечер возвращается, чтобы поужинать с нами. Работа у него ответственная, и я знаю, что тот наверстывает пропущенные часы, работая в своем домашнем офисе после того, как мы с Хейван ложимся спать.
Мы делились с дочерью старыми историями, легко смеялись и шутили, как будто между нами не было ни капли напряженности. Время от времени я замечаю, что Хейван наблюдает за нами, словно пытаясь разобраться в наших отношениях.
Если она внимательна, то поймет, что мы перешли от романтической любви к платонической.
Я забронировала билеты на самолет до дома, сделав наш окончательный отъезд официальным, но никто из нас не говорит об этом. У нас появились новые воспоминания: мы вместе готовим ужин, учим Хейса печь яблочный пирог и помогаем ему выбрать новую мебель для квартиры.
Сегодня четверг, и Хейс сообщает нам, что его не будет дома к ужину. У него деловая встреча, которая потенциально может стать крупнейшей сделкой для «Норт Индастриз» в этом году. Он заставляет нас поклясться, что мы не будем есть яблочный пирог до его возвращения домой. Я обещаю, что так и будет.
Я решаю пригласить Хейван на шикарное свидание матери с дочерью и заказываю столик в «Сэлер» — снова на имя моей матери.
В ресторане, как и раньше, много народу, но, к счастью, благодаря имени Аннабеллы Осборн нас сразу пропускают. И усаживают сзади, а не впереди у бара, как в прошлый раз, что позволяет нам оказаться в центре шума и суеты.
— Боже мой, кажется, это Келли Грэм, — шепчет мне Хейван через стол.
Я замечаю женщину лет двадцати пяти, одетую в черный блейзер и брюки. Единственное, что отделяет взгляды зала от ее обширного декольте, это ряд золотых ожерелий. Ее длинные светло-русые волосы свободно свисают до плеч.
— Я никогда не видела ее раньше.
Хейван закатывает глаза.
— Она была в реалити-шоу, где ты встречаешься со своим соседом по комнате? Неважно. В любом случае, она теперь влиятельный человек. Она только что выпустила линию косметики.
— Вау, — говорю я, стараясь казаться впечатленной.
Взгляд Хейван перемещается между ее меню и залом, явно выискивая более заметных знаменитостей.
— Это тот парень из «Субботним вечером в прямом эфире»?
— Понятия не имею.
Остальная часть ужина проходит в том же духе. Мы немного говорим о доме и о том, как Хейван собирается справиться с тем, чтобы снова увидеть Лию. Она рассказывает мне о знаменитых влиятельных людях, которые живут в Нью-Йорке, и все разговоры затихают, когда нам приносят еду.
Мы делимся кусочками, едим медленно, смакуя превосходную еду. Я не могу придумать ни одной вещи, которая могла бы сделать этот вечер лучше.
— Десерт? — Официантка предлагает каждому из нас меню десертов.
— Мы не можем, — говорит Хейван и возвращает меню. — Яблочный пирог, помнишь? — говорит она мне.
— Только счет. Спасибо.
Я потягиваю то, что осталось в моем бокале с вином, и любуюсь молодой женщиной, сидящей напротив меня. Люди всегда говорят, что нужно наслаждаться каждой минутой, потому что дети быстро растут. Я никогда не знала, насколько быстро, пока сейчас, оглядываясь на семнадцать лет назад, не задумалась, куда, черт возьми, делось время.
С другого конца комнаты доносится женский смех, и мы обе, естественно, обращаем любопытные взгляды в сторону звука. Изящная женская рука перекинута через спинку стула мужчины. Ее пальцы с ногтями темно-бордового цвета нежно пробегаются по его волосам на затылке, пока она с любовью смотрит на его профиль. В ней есть что-то знакомое. Высокие скулы, шелковистые темные волосы, завитые в крупные локоны, свободно уложенные на затылке. Интересно, не снималась ли она в каком-нибудь шоу, которое я смотрела раньше...
— Мама.
Когда я поворачиваюсь к Хейван, ее лицо бледное, а выражение — каменное. Ее глаза тоже устремлены в сторону красивой женщины. Я прослеживаю ее взгляд, и время словно замедляется.
Теперь женщина нос к носу с мужчиной, перед которым она заискивала. Он смотрит ей прямо в глаза, на его лице ленивая ухмылка. Мужчина тянет руку вперед и осторожно убирает прядь волос с ее лица.
Хейс.
Мужчина — это Хейс, а женщина... Теперь я ее вспомнила. Это та женщина из бара, когда я была здесь в последний раз. Та, на которую он все время смотрел в баре.
Возможно, они просто друзья.
Потом я замечаю, что они не одни. Они сидят за столиком с двумя другими парами. Одну из них я никогда раньше не видела, а вторая — Хадсон и Лиллиан.
Они и бровью не повели, когда женщина с соблазнительной улыбкой скармливает Хейсу кусочек своей еды.
Я отворачиваюсь, чувствуя себя так, будто подглядываю за интимным моментом между влюбленными.
— У него свидание, — прорывается сквозь мои мысли голос Хейван. — Почему Хадсон и Лиллиан с ним? — От обиды, прозвучавшей в ее вопросе, мне хочется поджечь всю землю.
— Все в порядке, милая. Хейс взрослый человек. Ему позволено делать все, что он хочет. — Я не могу сдержать дрожь в голосе.
— Но я думала... — Хейван смотрит в сторону Хейса. — Он держит ее за руку под столом.
О, боже, меня сейчас стошнит.
Я трижды пересчитываю свои деньги, чтобы оплатить счет, и наконец сдаюсь, надеясь, что оставила достаточно чаевых. Если нет, то, по крайней мере, они обвинят мою маму в скупости, а не меня.
