Я бы хотела, чтобы мой сын держался как можно дальше от
меня, насколько это в человеческих силах.
В первый день я перечитала четыре сообщения, которые он прислал мне, пока батарейка в его телефоне не села. Я не могла зарядить его, потому что ни у кого из нас не было совместимого зарядного устройства для телефона, поэтому я просто сидела там, думая о его словах до посинения.
Я никуда не уйду. И я это имел в виду. Я обещаю. x
Просто напиши мне, когда проснешься, дай знать, что с тобой все в порядке. x
Я скучаю по тебе. x
Ты можешь позвонить мне? Могу я позвонить тебе? Ты можешь поговорить? x
Телефон зазвонил именно в тот момент, когда он умер у меня в руках. Цунами опустошения, охватившее мою грудь, когда я смотрела на пустой экран и желала, чтобы он вернулся к жизни, было мощным.
Он больше не включался, и с тех пор я больше не слышала от Джонни ни слова.
Это было шесть дней назад.
Однако Джоуи вернулся домой, и я почувствовала себя немного менее одинокой в этом доме. Он даже пошел со мной на обследование в больницу, к большому разочарованию Даррена. Мальчики были счастливее — ну, по крайней мере, более довольны. Я предположила, что они чувствовали то же, что и я: рядом с Джоуи было безопаснее. Он остался, что было одновременно и благословением, и проклятием, потому что исходящее от него напряжение было почти невыносимым. Честно говоря, от меня исходило какое-то собственное напряжение, и все это было направлено на мою мать, с которой я не сказала ни единого слова с той ночи, когда Джоуи помог ей лечь в постель.
Если честно, я не могла смотреть на нее. Во мне было так много ненависти и разочарования, что я не доверяла своему рту, когда была рядом с ней, поэтому избегала ее как чумы ради общего блага.
— Ты готова к этому? — Спросил Джоуи, прислонившись к дверному косяку моей спальни в своей униформе BCS и наблюдая, как я сражаюсь с крышкой тюбика тонального крема. — Шэн?
Сегодня был первый день возвращения в школу после пасхальных каникул. Я взглянула на свою форму Томмена и вздрогнула, чувствуя, как знакомая волна беспокойства расползается по моей коже, скручивая желудок.
— Нет. — Вздохнув, я бросила тюбик на кровать и опустилась рядом с ним. — Я так невероятно не готова к этому.
Джоуи долго внимательно смотрел на меня, прежде чем тяжело выдохнуть. — Да, мне знакомо это чувство.
— Я боюсь, — призналась я. — О том, что они скажут. — Я указала на свое лицо и на жалкую попытку скрыть покрытый коркой шрам, который все еще заживал от того места, где папа рассек мне щеку о кухонный стол. — Об этом. — Я прикусила губу, колеблясь, прежде чем выпалить: — И насчет отца. — Мой голос был тихим. — Они все узнают, Джо.
— Шэн… — Покачав головой, Джоуи подошел к моей кровати и опустился рядом со мной. — Они ничего не скажут. — Наклонившись вперед, он уперся локтями в колени и резко выдохнул. — Твое лицо в значительной степени зажило, а то, что не зажило, ты покрыла этой боевой раскраской.
— Боевая раскраска? — Я выгнула бровь. — Это называется макияж, Джо. — Дорогой макияж. — Клэр дала это мне.
— Боевая раскраска, макияж… Что угодно. Мне все равно, черт возьми, — парировал он, непримиримо пожав плечами. — Твой директор знает о том, что произошло, верно?
Я кивнула, зная, что Даррен и мама встретились с мистером Туоми во время каникул.
— Тогда с тобой все будет в порядке, — добавил он обнадеживающим тоном. — Я обещаю.
— Я не знаю, что сказать, если кто-нибудь спросит меня об отце, — призналась я. — Что, если меня спросит учитель? — Я покачала головой, чувствуя панику. Я чувствовала себя отравленной. Как будто я был запятнана. Возвращаться в школу, зная, что были люди, которые знали о случившемся, было ужасающей концепцией. В Баллилаггине это было общеизвестно, и я была вне себя. — Я понятия не имею, как с этим справиться.
— Ты должна говорить правду, — строго парировал Джоуи. — Или ты просто говоришь им отвалить и не лезть не в свое дело, если не хочешь об этом говорить, но ты больше не лжешь, Шэн. Ты поняла? Ты не будешь прикрывать этот кусок дерьма ни минутой дольше, потому что ты не сделала ничего плохого. — Выпрямив спину, он добавил: — И если кто-нибудь из этих ублюдков откроет рот и обосрет тебя, я спущусь туда и разберусь с этим.
— Правда тяжела, — тихо призналась я.
Мой брат натянуто кивнул. — Особенно когда тебя запрограммировали забыть об этом.
Я на мгновение задумалась над его словами. — Эй, Джо?
— Да, Шэн?
— Что ты собираешься сказать, если кто-нибудь спросит тебя?
— Я собираюсь сказать им, чтобы они отваливали и не лезли не в свое дело.
Я вздохнула. — Хотеал бы я это делать.
— Что делать?
— Быть храброй, — прошептала я, чувствуя тоску.
— Ты уже такая. — Тогда он повернулся и посмотрел на меня зелеными глазами, полными боли. — Такая чертовски храбрая.
— Не хочется, — пробормотала я, прерывисто дыша. — Мне просто хочется бежать.
— Ты хочешь? — Его тон был полон надежды и немного отчаяния. — Мы могли бы прямо сейчас сесть в автобус и просто уехать.
Мое сердце пропустило удар в груди, и мне пришлось подавить волну беспокойства, поднимающуюся внутри меня. — Когда ты говоришь "уехать".. — Я не сводила с него глаз, оценивая его реакцию. — Ты имеешь в виду на весь день, верно?
Джоуи ответил не сразу. Вместо этого он просто сидел и смотрел на меня.
— Джо? — Прошептала я, сердце бешено забилось. — Ты это имел в виду, верно?
Он выдавил улыбку, которая не совсем соответствовала его глазам — я очень давно не видела таких. — Конечно.
— Не бросай меня, — выдавила я, сжимая в руке его школьный джемпер. — Ты не можешь снова уйти.
— Я здесь, не так ли? — ответил он напряженным тоном.
— А как же Ифа? — Спросила я, цепляясь за единственное, что, как я знала, могло удержать его рядом. — Что там происходит? — Она — причина остаться…
— У нас все в порядке.
— А Шейн Холланд и его друзья? — Мое сердце бешено заколотилось. — Ты же не собираешься…
— Нет, — сказал он, теперь уже более жестким тоном. — Я не такой.
Я тебе не верю…
— Джоуи, твоя девушка ждет тебя снаружи в своей машине, — голос Даррена заполнил мои уши, и я подняла глаза, обнаружив, что он стоит в дверях, натягивая куртку. — Тебе
