был мощным и русичи в течении минут пятнадцати потеряли не менее пяти сотен ратников. Монголы же, не дожидаясь организации отпора, повернули своих коней и устремились прочь. Гнаться за ними никто не стал, действуя по непреложной истине – не гнаться за отступающими степняками вначале боя, чтобы не попасть в любимую тактическую ловушку монголов.
Затишье было не долгим. Конная масса противника, увеличившись в раза четыре от той, которая подловила нас на подготовке к сражению начала разгон, но рога трубили и русские полки уже начали действовать, ожидая скорой атаки. Пушки развернуть успели, готовность к выстрелам так же была подтверждена сигнальными флажками, но на поле все еще находились союзники, которые убирали тела, добивали раненых коней, уводили невредимых, ну и собирали оружие. Риск «дружественного огня» был высок, как никогда.
Решение далось сложно, но я его принял и приказал стрелять по приближающимся монголам, как только те подошли на расстояние поражения дальней картечи. Пушкари понимали, что они делают – стреляют в своих, и пытались целиться чуть в сторону от больших скоплений союзников, но картечь брала свое, не разбираясь в этнической составляющей.
Между тем первый порыв монголов был остужен вторым и третьим залпом. Те всадники, которые приблизились к стройным рядам пехотинцев с пиками, что успели сориентироваться из-за вбитых многодневной работой рефлексов, были остановлены. Лучники и арбалетчики вступили в бой и видимость, на миг, стала почти нулевой из-за стены стрел и арбалетных болтов, выкашивающих противников. Монгольская конница развернулась и стала уходить на свои позиции, только степные лучники, прикрывая отход своих соплеменников, организовали несколько «каруселей». Кружась по большому радиусу круга, монголы непрекращающимся потоком стрел не давали возможности приблизиться к своим воинам на расстояние арбалетного выстрела. Только два отряда генуэзских арбалетчиков смогли, используя свои массивные щиты, приблизившись, сделать еще один залп, после чего и они откатились назад.
Военачальник у монголов был не глупым, следующая волна «в лоб», то есть по центру, где располагался мой корпус, была из разношерстной массы всадников и даже пехотинцев, бегущих следом за конными. Было понятно, что это смертники с главной задачей отвлечь внимание самого сложного и смертоносного направление монгольского удара. Хорошо экипированные всадники с копьями наперевес и за ними конные с луками, выдвигались в сторону дружинной конницы. Намечалась битва на встречных.
Дружинники начали выстраиваться для атаки и выдвигаться в сторону приближающегося противника. Две лавины, одна из которых заметно уступала в численности, устремились друг на друга. Монголов было заметно больше.
- Боярин-воевода, треба послать в обход конных, - предложил Алексей.
- Добро, думаю туда, - я показал рукой в сторону леска, из-за которого можно было нанести удар и после туда же и отойти в случае неудачи.
Наш удар с этого направления мог позволить пробиться в тыл неприятеля. В любом случае, планы противника будут порушены, и вероятность перехода инициативы к нам станет высокой. Ну а кто владеет этой самой инициативой, тот, зачастую, и побеждает.
В это время заговорили пушки и «смертники», явные европеоиды, потеряли всякий порядок и управление. Интересный факт и даже откровение - булгары, как не удивительно, в большинстве были мало отличимые внешне от русичей. Иные народы Булгарии разнились внешним видом, но и среди них не поголовно были азиатами. Поэтому и контраст в облике противников на поле бросался в глаза.
Между тем, две лавины тяжелых всадников сблизились на расстояние выстрела из кавалерийских арбалетов и порядка двухсот болтов впились в тела лошадей, или людей. Были случаи, когда пробить монгольскую броню не удавалось, но кинетика удара сбивала монголов с седел, что так же не оставляло шансов всадникам, попадающим под копыта коней. Мало было арбалетов в дружине князя, не говоря о том, что в иных княжеских подразделениях их и вовсе нет, иначе эффект мог стать более результативным. В нашем корпусе арбалеты были у всех всадников. Особенно вооруженными были головорезы Ипатия. Хотя какие там головорезы, сейчас под началом друга была уже целая армия. Были полностью экипированные подразделения и в войске под командованием Филиппа.
Лютая сеча двух лавин затягивалась, не одна из сторон не смогла сходу завладеть инициативой и продавить противника, начиналась свалка, где важнейшим будет выучка, доспех и оружие. Эти показатели, смею надеяться, у русичей были лучше. Монгольские воины первой линии, того самого ударного кулака поголовно были отлично экипированы, чего не скажешь о тех воинах, которые шли во второй волне атаки. Русичи же были одеты в бронь, только более прочную, при этом сравнительно легкую из-за применяемой в производстве особых сплавов стали.
- Пушки треба выкатить далее и выйти пешцами, - даже не спросил, а констатировал Алексей.
Я кивнул. Мне тоже показалось, или даже какая чуйка сработала, что нажим на монголов нужно увеличить, помочь княжеской дружине. Тем более, что подобный маневр позволял нам бить во фланг конной монгольской лавине и помочь. Пехота начала формировать множество каре и выдвигаться, пушкари так же подогнали лошадей и стали крепить орудия.
Из леска, к тому самому, куда устремились по дуге наши всадники, но еще не дошли, начали выходить отряды степняков и устремляться в нашу сторону, видимо, рассмотрев угрозу от движения пехотных отрядов. Я выдохнул, степняки обнаружили свой засадный полк. Мы же чуть не попали в очередную мясорубку, избежать которую было необходимо, если бы отряд для фланговой атаки достиг леса. И так русичи сейчас теряют своих лучших представителей в сече. Если бы наши всадники уже входили в облюбованный лесок, то завязли там с монголами и не факт, что смогли бы в условиях леса использовать свое преимущество. Вероятно, победили бы супостата, спрятавшего засадный полк, но какой ценой? Итак, уже много русских людей сложили свои головы на этом поле.
- Сменить наказ конным, дабы били в спину тем конным, - сказал я, указывая как раз на вышедшие из леса отряды противника.
Сразу же отправились посыльные на быстрых конях, чтобы донести приказ. Сигналами можно было умудриться объяснить маневр, но нас не видели, как и мы уже не видим свою кавалерию.
В это время остатки иноплеменников в монгольском войске перегруппировались и начали отчаянную атаку на выдвигающиеся многочисленные коробочки-каре и артиллерию, выходящую на прямую наводку.
Конные отряды противника встретились с пиками построений и вклинились между построениями. Каре располагались таким образом, чтобы исключить «дружественный огонь» и отстреливать вражеских воинов, подвергающихся перекрестным обстрелам арбалетчиков и лучников в проходах между каре.
Не сразу поняли противники, что победить и продавить нас при использовании такой тактики не получится,
