Читаем без скачивания Роман Равдин - User

моих слов и намерений. Я не ищу для себя каких-то выгод за ваш счет. Но мы

живем в мире жестокой необходимости, где для достижения даже благородной

цели порой приходится прибегать к неблаговидным методам... Вы не согласны со

мной?

-- Насчет методов -- это слишком общеизвестно, -- пожал плечами

Притт.-- Но мне все-таки непонятно, кто вы, профессор Вельзевул? И,

представьте, даже мучает этот вопрос. Ведь вы требуете доверия с моей

стороны.

Профессор выпрямился в кресле и, глядя прямо в глаза собеседнику, гордо

ответил:

-- Я ученый. Не бизнесмен, не политикан. Наука для меня -- средство

уменьшить страдания человека.

Он посмотрел на часы, задумался на мгновение и сказал:

-- Извините. Через сорок минут у меня встреча. Вы, очевидно, хотите еще

поговорить с мисс Тойнби?

-- Да.

-- К сожалению, не более получаса. Надо еще до темноты доставить вас

"на землю". А это связано с немалыми трудностями, с деловым распорядком моих

людей. Поэтому ровно в 18.00 прошу вас быть в этой комнате одному. Иначе

возвращение будет очень болезненным как для вас, так и для собеседницы. А

сейчас идите к ней в лабораторный зал. Хелло!..

Притт поднялся и пошел к двери, нарисованной на голубой стене. Теперь

он даже не вытягивал вперед руки, чтобы отворить эту фальшивую дверь, а шел

прямо на нее. Уже вплотную к двери машинально зажмурил глаза, ожидая

столкновения, но вместо удара ощутил яркую белую вспышку, открыл глаза и

увидел себя в большом круглом зале. На стульчике у биотрона сидела Маргрэт

и, глядя в тетрадку, что-то подсчитывала на вычислительной машинке.

Он тихо подошел к ней и, забывшись от нахлынувшего чувства, протянул

ладонь, чтобы потрепать ее по щеке, как это он часто делал раньше, стараясь

отвлечь от работы. Пальцы прошлись по пустому месту... Он вздрогнул и

брезгливо отдернул руку.

Маргрэт повернула голову. Ему показалось, что в ее больших зеленых

глазах на миг блеснули слезы. Но она тут же пересилила себя, улыбнулась и

предложила присесть на другой стул, который в этот момент появился

откуда-то.

-- Ты согласился работать с нами?

-- Да. Он мне поручился, что выпустит тебя отсюда. Марго! Как ты мне

дорога -- это я понял только сегодня.

-- После моей смерти...

-- Нет, после воскрешения! А после смерти я также многое передумал о

наших отношениях.

-- Значит, у нас все впереди? -- она повеселела. -- Ну, вот и хорошо. Я

верила, что ты меня спасешь, мой верный принц. Ах, жаль, не могу

отблагодарить тебя поцелуем!..

Притт залюбовался девушкой и тут же признался сам себе, что еще никогда

не испытывал такого откровенного наслаждения ее видом.

-- Ну, как тебе тут живется, Марго?

-- Скучно, милый. В работе только и забываешься. Ну, еще книжки,

телевизор. Иногда шеф устраивает нам прогулки на природе. Он даже предлагал

мне верховую лошадь. Но ничего не приносит удовольствия, потому что...

выдумка, сон. Понимаешь, Джонни, странная прогулка. Вокруг тебя -- трава,

деревья, кустарник, над головой -- небо в белых барашках... Сорвешь цветок

-- он не пахнет, пока не вспомнишь его название. А как подумаешь, что все

вокруг -- сон, плод работы твоих нейронов -- пропадает охота гулять.

-- А обеды, завтраки -- это у вас бывает?

-- Ого! Еще какие! Видно, профессор запрограммировал нам поварскую

книгу экстра-класса. Наш обед состоит из таких деликатесов, о которых я

раньше и понятия не имела. А лакомства, и говорить не приходится...

-- Да, ведь ты -- сладкоежка!

Они помолчали, разглядывая друг друга.

-- Послушай, а кто еще тут с тобой? Большая компания?

Улыбка исчезла с лица Маргрэт. Глаза притухли.

-- Прости, Джонни, на этот вопрос я не отвечу. Наверное, тебе уже пора

уходить, -- вздохнула она. -- Еще раз прошу: будь благоразумен. В конце

концов, мы -- люди науки. Наше дело -- работа ради прогресса. А профессор

Вельзевул -- гений. Не знаю, добрый ли, злой. Но я преклоняюсь перед ним и

честно скажу: с интересом работаю под его руководством.

-- Но ты знаешь, что выйдет в результате наших исследований?

-- Знаю. Тебя беспокоят люди, которые станут донорами? Так наука без

жертв не движется. А как же тогда астронавты, космические экспедиции, в

которых люди погибают десятками?

-- Это не то. Я боюсь за род человеческий. Что, если завтра потребуются

живые мозги в массовом количестве?

-- Перестань, прошу тебя! О политике -- ни слова, -- взмолилась Маргрэт

и глаза ее испуганно расширились. -- Уходи, тебе пора!

Притт взглянул на часы. Почти пять минут в запасе. Он поднялся.

-- Ладно, Марго. Я все для тебя сделаю, милая моя девочка. Ведь,

оказывается, я и вправду люблю тебя...

...В боксе зажегся свет, и над дверью вспыхнула надпись:

"Разгерметизировано". Двое мужчин в белых комбинезонах быстро натянули маски

и встали перед дверью. Низким басом пророкотала сирена, и створки двери

разошлись в стороны. Двое шагнули внутрь бокса, и половинки вновь сомкнулись

за ними. На небольшом возвышении, поблескивая белым металлом, стояла

капсула, похожая на тупоносую торпеду. Сбоку -- тележка, на каких обычно

возят больных в операционную. Двое замерли и подняли руки над головой.

Откуда-то сверху выдвинулись манипуляторы, несущие по паре прозрачных

перчаток. Они с мягким шорохом натянули перчатки на кисти поднятых рук и

тотчас убрались на место. Люди опустили руки и согнули их в локтях, держа на

весу. Раздался легкий треск, и капсула распалась. Верхняя часть ее, словно

крышка шкатулки, начала приподниматься и откидываться назад.

Внутри капсулы покоилось тело мужчины. Лица его не было видно из-за

густой сети проводов. Двое наклонились к лежащему и начали осторожно

освобождать его от электродов, присосавшихся к разным участкам головы.

Затем отцепили датчики с груди, ног, рук и принялись осторожно

массировать тело, то и дело прослушивая грудь фонендоскопами. Все это в

полнейшей тишине, молча. Только взгляд друг на друга и ответный кивок: "В

порядке!", "В норме"...

Закончив свое дело, двое пододвинули тележку вплотную к капсуле и снова

замерли. С потолка спустились четыре тросика с блестящими крючками. Двое

застропили подстилку, на которой лежало тело, один из них подал знак, и тело

поднялось над своим ложем, проплыло в воздухе и мягко опустилось на тележку.

Один из двоих укрыл лежащего мужчину одеялом, и тотчас дверь снова

открылась, пропуская тележку с Приттом. В эти минуты он возвращался из

состояния, близкого к анабиозу, в которое вверг его профессор Вельзевул.

Ранним утром санитарная машина, не привлекая ничьего внимания, выехала

из ворот. В ее кузове покоился на носилках доктор бионики Джон Джордж Притт.

А если бы он мог выглянуть из зарешеченного окошка кареты, то прочитал бы на

черной стеклянной доске у ворот надпись, сделанную крупными золотыми

буквами:

"ДОКТОР МЕДИЦИНЫ ЭДЛАЙ Б. РИВЕЙРА.

КЛИНИКА ДЛЯ ДУШЕВНОБОЛЬНЫХ".

Но Притт спал крепким сном вполне здорового человека и не слышал, не

видел, куда везут его бренное тело, вновь соединившееся с душой...

Окончательно проснулся он утром следующего дня в кресле своего

электромобиля. Машина стояла на опушке леса в полсотне ярдов от шоссе,

ведущего в Теритаун. Со стороны могло показаться, что он специально съехал с

дороги, чтобы поспать.

Проснувшись, он оглядел всего себя, обшарил свои карманы, поискал в

машине. Все было как вчера. То есть, когда он помнил последний раз себя

перед тем, как провалиться в преисподнюю... Он включил приборы -- все

нормально. Энергии хватит до дому без заправки. Он решительно нажал на

педаль контроллера, машина плавно покатила по траве к автостраде и влилась в

густой поток мчащихся машин. Тотчас, как она выбралась на бетонку,

колыхнулись и раздвинулись ветви орешника. На поляну вышли с роллерами в

руках трое в белых шлемах. Они оседлали своих "мустангов" и тоже, один за

другим, вырулили на магистраль.

Вернувшись, он первым делом пригласил к себе Альберта. Этот несомненно

талантливый молодой человек отличался среди остальных его помощников веселым

нравом и остроумием. Нередко ему приходилось упрекать парня в том, что

своими разговорчиками он отвлекает других коллег от дела. Однако за

последнее время Альберт заметно притих, словно утратил свой веселый нрав. Он

молча копался в схемах или пропадал в препараторной.