— Что?
— Нам надо распространиться. Рассыпаться по всей этой Туманности. Мы, люди, должны заполнить каждую пригодную нишу. Нельзя больше рассчитывать на остатки чужеродного прошлого. Чтобы преуспеть, мы должны стать уроженцами этого пространства, научиться жить, используя свои возможности и ресурсы… — Его слова прервались очередным приступом кашля. — Я хочу, чтобы произошел тот самый демографический взрыв, о котором мы говорили. Больше мы уже не должны рисковать будущим целой расы, запирая ее в одном корабле или даже в одной туманности. Мы должны заполнить это чертово облако, добраться до других туманностей и тоже заполнить их. Мне хочется, чтобы не тысячи, а миллионы людей обитали в этом чертовом месте, общались, ссорились между собой и учились. Еще корабли… Нам понадобятся новые корабли. Я вижу, как обитаемые туманности торгуют между собой, как когда-то торговали легендарные города древней Земли. Я даже предвижу, что мы отыщем способ посетить миры гравитационных созданий… И в один прекрасный день мы построим корабль, который пронесет нас обратно сквозь Кольцо Болдера — ворота на родину человека. Мы вернемся и расскажем нашим древним родичам, что случилось с нами…
Наконец силы Холлербаха иссякли, седая голова его откинулась на подушку, и глаза медленно закрылись.
Когда все было кончено, Рис сам отнес старого Ученого к двери и вложил планетарий в коченеющие пальцы. Он молча вытолкнул тело в космос и долго смотрел, как оно уплывает — до тех пор, пока точка не затерялась среди падающих звезд.
В этот момент Рис почувствовал чье-то тепло — рядом с ним молча встала Джаен. Он взял девушку за руку, нежно сжал, и его мысли потекли по новым, неизведанным путям. Теперь, когда приключения закончились, они с Джаен могут подумать о новой жизни, о собственном доме…
Джаен вскрикнула и указала на что-то:
— Боже мой!.. Смотри!
Что-то надвигалось на них с неба. Плотное, бледно-зеленого цвета колесо, напоминающее дерево, шириной фута в три. Оно остановилось поблизости от Рубки и повисло, удерживаясь на месте быстрой сменой скоростей вращения. Из ствола торчали короткие толстые конечности. Что-то, похожее на деревянные и железные инструменты, было закреплено в различных точках по краям летательной системы. Рис безуспешно пытался разглядеть крошечных пилотов.
— Клянусь Костями, Рис, — вскрикнула Джаен, — что это, черт побери, такое?!
Сверху ствола открылись четыре глаза — голубые, удивительно человеческие — и строго уставились на нежданных гостей.
Рис улыбнулся. Приключения, понял он, далеко не закончились.
Собственно говоря, они только начинаются.
ПО ТУ СТОРОНУ ВРЕМЕНИ
Моей племяннице, Джессике Бург
1
Флиттер взвился над покоренной Землей, словно вышвырнутый с планеты камень. Маленький цилиндрический аппарат, кувыркаясь над голубым шаром, медленно набирал высоту.
Язофта Парца спешно вызвали на орбиту для встречи с Правителем Земли Кваксом. По привычке, приобретенной за годы службы в дипломатическом ведомстве, он рылся в памяти, докапываясь до истинного повода этого столь неожиданного вызова. Должно быть, суматоха связана с обнаруженным Туннелем. Его появление разъярило Квакса, как красная тряпка быка.
И все-таки почему вызвали именно его и именно сейчас? Что еще случилось? Парц невольно любовался отраженным светом Земли, который пробивался сквозь маленькие иллюминаторы его одиночного флиттера и прозрачными лучиками рассекал пыльный атмосферный слой. Как всегда, от яркой голубизны планеты у него перехватило дыхание. Два столетия Оккупации Земли Кваксом оставили на ней немного следов, заметных из космоса; по крайней мере намного меньше, чем оставило само человечество, постепенно, но бессистемно создававшее промышленную цивилизацию. Зато ядовито-зеленым цветом били в глаза планктонные фермы, разведенные Кваксом по всем морям и континентам. И уж совсем нестерпимо сверкали разбросанные по поверхности Земли стеклянные пятна — итоги недолгой и бесславной борьбы человечества с Кваксом.
В который раз открывались Парцу из космоса эти зеркальные пейзажи? Но снова и снова в нем оживали юношеские чувства, испытанные при первом знакомстве с руинами сожженных городов. Неподкупны были тогда его ненависть и непримиримость, растаявшие в последующей жизни, полной компромиссов. Конечно, ему приходится работать внутри системы; ему удалось даже сделать карьеру на дипломатической службе, ненавидимой всеми и им самим тоже. Он работал посредником между людьми и Кваксом. Но главной, скрытой от всех целью его существования было, как он верил долгие годы, освобождение землян от жестокого ига.
«Ну так что же, Язофт? — спросил он себя. — Где теперь твои благие намерения?. Куда подевались?»
Иногда он боялся, что утратил даже способность чувствовать по-прежнему. Даже ярость его при виде городов-шрамов поблекла, и взгляд на них теперь служил лишь удобным поводом взгрустнуть об ушедшей молодости. Или обвинить Квакса в собственной дряхлости. Ведь это Кваксу чем-то помешала гордость землян — технология «Антистарость». Хотя Парц не представлял себе, что должны испытывать существа, подвергшие себя обработке «Антистаростью». О чем может сожалеть вечно юный?
Прозрачная мелодия, внезапно зазвучавшая на борту флиттера, напомнила Парцу, что до встречи с флотом Сплайнов осталось меньше пяти минут. Парц поудобнее уселся в кресле, тихонько застонав от колющей боли в мышцах, пока сенсорные подушки принимали форму его спины, и закрыл глаза. Расправил костлявые пальцы, лежавшие на маленьком портфеле, и попытался сосредоточиться на предстоящей встрече с Правителем. Судя по всему предстоит сложный разговор — но когда эти встречи были простыми? Парцу необходимо любой ценой успокоить Правителя, убедить его не принимать крутых мер из-за инцидента с Туннелем и не ужесточать (в который уже раз!) Оккупационный режим.
Огромный флагман Правителя надвинулся и заслонил от Парца Землю. Флиттер казался перед ним букашкой перед слоном. Схожесть корабля с огромным животным усиливалась благодаря тому, что его корпус — неровная сфера без внешних приборов — был сделан не из металла и не из пластика. Корабль покрывала шкура — сморщенная, как продубленная зноем шкура старого слона. Сквозь конусообразные глазки хищно сверкали внутренние оружейные комплексы и сенсоры. В одном из углублений Парц увидел вращающийся, мутно поблескивающий шар трех с лишним метров в диаметре, поразительно напоминающий человеческий глаз, — яркое доказательство мощи эволюционной конвергенции. Парц отметил, что машинально отвернулся от пристального взгляда шара. Как и все органы чувств Сплайна, глаз мог выдерживать суровые условия космического перелета — в том числе неприятнейший эффект сдвига перспективы в гиперпространстве, — сохраняя способность обеспечивать потребности пассажиров корабля в визуальном сканировании. Сплайн был способен и на самостоятельные чувства и желания. По собственной ли воле или по приказу разглядывал он сейчас Парца? Неизвестно.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
