должен был! Я бы обанкротился, если бы этого не сделал, — спорит мэр, его голос немного дрожит.
— Многие разоряются, Фрэнк, но они не занимают деньги у людей, которым не собираются их отдавать. Учитывая, что одолженные тебе деньги пошли бы на покупку очередной девушки, нам нужен товар.
Когда вырывается это неожиданное откровение, я чувствую, как Брайар прикрывает рукой рот, заглушая вздох.
— Вот куда исчезла Коралина. Ее забрали, — бормочет Брайар, ее голос дрожит от страха, я даже слышу слезы, которые вот-вот хлынут у нее по щекам.
О том, что Коралина Уиттакер пропала, я услышал лишь мимоходом несколько недель назад. Я, как и все остальные, подумал, что она уехала, покинула этот проклятый город. Мысли у меня в голове вращались со скоростью миллион миль в минуту, неужели есть еще пропавшие девушки?
— Босс не хочет показаться слишком жадным, поэтому он поступил по-доброму, Фрэнк, и просит только одну из твоих дочерей. Отдашь одну из них, и можешь считать свой долг погашенным, — Грег кладет руки на ручки кресла, наклоняясь лицом к мэру. — Полностью.
Битва Небес и Ада пытается разорвать мою душу пополам. В моей голове бушует война, которой я никак не ожидал.
Я уничтожу Фрэнка Донахью.
Каждая его косточка под моими руками превратиться в пыль, я сделаю так, что он никогда больше не встанет на ноги, позволю Тэтчеру порезать его на кусочки и подать этому гребаному городу на золотом блюде.
— Тебе нужна одна из моих девочек? — голос Фрэнка дрожит.
— Или деньги. Выбирай.
— Что… ты убьешь ее?
Меня тошнит от того, что ему вообще потребовалось задавать этот вопрос. Меня тошнит от того, что он это обсуждает. Мне еще более тошно от осознания того, что он собирается сделать, потому что этот ответ ведет прямо к смерти Роуз.
Милой, невинной Роуз, которая ничем не заслужила этого дерьма. Мой друг, мой лучший друг, черт возьми, который не спал ночами, переживал, что его девочка умерла, потому что он сделал что-то не то, перешел кому-то дорогу.
— Не будь наивным, Фрэнк. Ты продашь одну для сексуальных утех. Мы продаем и обмениваем девушек. Что сделают потом с ними их владельцы, ну, это нам уже не ведомо.
— О Боже, — хнычет Брайар.
Грег достает пистолет и приставляет его к черепу Фрэнка, давая понять, что не собирается долго ждать.
— Подожди, подожди! Дай мне секунду, всего секунду!
— Мы дали тебе достаточно времени. Твое время вышло.
Я слышу щелчок предохранителя, короткую паузу, а потом Фрэнк произносит фразу, изменившую ход наших жизней.
Навсегда.
— Роуз. Возьми Розмари.
Глава 25
Брайар
Следующие несколько минут моей жизни проходят в потоке поспешных решений. Несколько мгновений назад я была свидетельницей того, как Алистер чуть не сошел с ума от просмотренного нами видео. При одной мысли об этом у меня холодеет внутри.
Меня тошнит от мысли, что Фрэнк обнимал Лиру, как она ему сочувствовала, хотя на самом деле он сам все это сделал. Потерял одну дочь и довел другую до грани самоубийства.
И все же, даже в состоянии полного шока, я не могла перестать следить за Алистером. Как он вышагивал по полу, рукава закатаны до локтей. У него так сильно пульсировала кровь, что вены на предплечьях стали похожи на толстые, оплетающие дерево виноградные лозы.
В моей голове слились воедино звенья одной цепочки. Про себя я выстраивала повествование, сплетая всё, свидетелем чего стала, и что слышала. В итоге все это сложилось в одну шокирующую картину.
Они убивали людей не просто так, черт возьми. Они убивали учителей и похищали девочек не ради развлеченья, а чтобы выяснить, что случилось с Розмари.
Я видела, как черные глаза Алистера рассыпались на части, трескались, как земля над лавой. Сквозь их мрак пробивалось сияние от магмы, когда он слушал, как Фрэнк отдает свою дочь, будто она какая-то свинья на продажу.
Это вызвало такую настоящую, грубую уязвимость, какой я никогда раньше не видела на его лице. Даже если он пытался скрыть это гневом и яростью. Я все еще чувствовала его боль, когда он смотрел на экран.
Роуз была для него важна.
А ее отняли.
Я, как никто другой, должна знать, что происходит, когда забираешь что-то у Алистера Колдуэлла, — почти всегда это заканчивается не очень хорошо.
Я подумала, что у него будет время остыть, прежде чем мы вернемся вниз. Я собиралась дать ему пространство, может, по чему-нибудь врезать, но мы даже не вышли из кабинета.
Мы были так поглощены этим видео, что не услышали, как надрывались у нас в карманах телефоны, пока, наконец, не стало слишком поздно.
Лира закидала мой мобильный сообщениями и звонками, все они примерно об одном и том же: «Убирайтесь к черту из этого кабинета». Грег ушел с вечеринки, и к тому времени, как мы прочитали сообщения, уже возился с дверной ручкой.
Мое сердце уходит в пятки, мы бросаемся запихивать все обратно в сейф, а потом закрываем его как можно тише и быстрее. Я дикими глазами начинаю искать, где бы спрятаться, от звука поворачивающегося в двери замка по спине струится пот.
Мы в полной заднице.
Но тут Алистер не хватает меня за локоть и затаскивает в шкаф в другом конце комнаты. Он закрывает дверь с плантационными жалюзи, сквозь которые мы можем видеть фрагменты того, что происходит снаружи.
Прижавшись спиной к груди Алистера, я упираюсь руками в плотные стены; в испуганном ожидании мне тяжело дышать, я чувствую слабость и головокружение. Я замираю, увидев, как мистер Уэст, пританцовывая, входит в свой кабинет.
Ступая дорогими туфлями по ковру, он идет к своему столу. Я чувствую, как из груди Алистера вырывается ярость, как его сердце бешено бьется о мою спину.
Ему хочется сделать какую-то глупость. В тот момент гнев берет над ним верх. Всего в нескольких шагах от него находился человек, заключивший сделку, которая оборвала жизнь его подруги, а я всего лишь зубочистка, сдерживающая плотину.
Я чувствую, как он сместился, и запаниковала.
Скользнув рукой к руке Алистера, я обхватываю его длинные пальцы, словно ищущий утешения ребенок. Я цепляюсь за него и крепко сжимаю. И делаю это не для того, чтобы защитить его, а чтобы защитить себя.
Если он вырвется отсюда, нам обоим крышка, и я не собираюсь идти на дно вместе с ним. Как бы меня это ни бесило, мы с ним в одной лодке.
Грег включает компьютер и садится в кресло,
