Я уговорила пана Ларсена поехать в Краков посетить Вавель и тому подобное. Попутно привезет мне чулки лучшего качества, чем можно купить здесь. Просто невероятно, как ненадолго хватает хороших чулок.
Пятница
Сегодня я впервые побывала у мисс Норман. Таки удалось мне напроситься в гости. Мы встретились именно тогда, когда она заходила к себе. Я спросила:
— У вас уже убрано? А у меня как раз убирают, поэтому должна полчаса ждать в холле.
Ей не оставалось ничего другого, как пригласить меня.
— Буду рада, если вы посидите у меня.
— О, я бы не хотела вам мешать!..
— Да нет, я сейчас свободна. И мне действительно будет очень приятно.
Ее номер ничем не отличался от моего. Я увидела только, как много она имеет хороших дорожных вещей, и какой у нее образцовый порядок. Она угостила меня шоколадом и сказала:
— Нигде не ела такого вкусного шоколада, как в Польше. Если говорить о горьком шоколаде, то лучше разве что голландский. Однако и ваш — просто замечательный.
— Да, — согласилась я. — Многим иностранцам нравятся наш шоколад и пирожные. Когда в польское посольство в Лондоне привозят из Варшавы пирожные, англичане охотно их едят.
— Еще бы, ведь в Англии пирожные никудышные. Вы это заметили?
Так мы разговаривали с ней ни о чем. При этом я имела возможность внимательно оглядеться вокруг. Я подумала, что если брачное свидетельство где-то спрятано, то наверняка или в бельевом шкафу, или же в несессере, который стоит за креслом в спальне. Но вполне возможно, что я найду его в ящике письменного стола. Когда мисс Норман выдвинула его, чтобы что-то мне показать, я увидела там много бумаг.
И я твердо решила уже завтра найти способ посетить номер мисс Норман в ее отсутствие.
Суббота
Сегодня все мои усилия ни к чему не привели. В конторке все время сидел тот усатый старикан, который каждый раз безошибочно подавал мне мой ключ, хотя я показывала на ключ мисс Норман.
— О, да. Возможно, я ошиблась, — оправдывалась я.
А тот остолоп с галантной улыбкой уверял меня:
— Нашим уважаемым гостям можно ошибаться. А мне нельзя.
Наступила оттепель. Стало сыро. Я начала уже немного скучать.
Воскресенье
Боже, какой ужас я пережила! Бр-р-р… Нет, профессиональной воровки из меня не получилось бы. Но расскажу все по порядку.
Казалось, все складывается как нельзя лучше. Утром, спускаясь вниз, я увидела, что Бетти с каким-то паном садится в сани. Они видно собирались ехать далеко, потому что Бетти взяла свой плед. И я тут же решила: сейчас или никогда. Старый портье, видимо, пошел к мессе в костел, потому замещал его помощник, долговязый верзила с тупым выражением лица. Эта замена была мне на руку.
Где-то с четверть часа я пересматривала «Vogue» («Мода» — английский женский журнал), а затем, пытаясь скрыть страх, приблизилась к верзиле и попросила дать мой ключ. При этом я показала на ключ от номера мисс Норман. Он подал не раздумывая.
В коридоре второго этажа не было ни души. Мне повезло. Я быстро открыла дверь и вошла. Сердце бешено колотилось у меня в груди. Как трудно все же быть вором!
Первое, что я увидела, были ключи, которые торчали в ящиках письменного стола и комода. Это меня успокоило. В шкафу был безупречный порядок. Какое у нее прекрасное белье! Хоть каждая минута грозила мне опасностью, я не могла не рассмотреть ее гарнитуры. Ах, если бы я имела время зарисовать некоторые из них! Особенно понравились мне два, обшитые кружевом ручной работы. А какие ночные рубашки! Наверное, американские. Такая красота стоит бог знает каких денег.
Я тщательно обыскала полку за полкой. Однако ничего не нашла. Заглянула даже в обувной ящик, полный туфелек. Сколько же их у нее! Одна пара была без распорок и поэтому привлекла мое внимание. Я засунула пальцы внутрь и чуть не вскрикнула, пораженная. Там лежал какой-то предмет, завернутый в бумагу. Торопливо развернув его, я разочарованно вздохнула. Это был миниатюрный револьвер, украшенный золотом и эмалью.
Я сложила все, как было, и принялась за несессер. Там лежала только почтовая бумага, та самая, на которой она писала Яцеку. Если она держит бумагу в несессере, то, по всей видимости, сейчас с Яцеком не переписывается.
Потом я принялась искать в письменном столе. Там лежала немалая пачка различных бумаг, документов, проспектов и счетов. Я внимательно все просмотрела, но не нашла ни нужного мне документа, ни чего-то такого, что могло бы направить меня на какой-то след. Я была совсем расстроена. Обыскала все уголки, заглянула под диван, под матрас, на шкаф, за радиатор — все бесполезно.
Пожалуй, эта продувная бестия все носит при себе или положила на хранение в гостиничный сейф в Варшаве.
Когда я уже отчаялась и хотела уходить, в дверь вдруг постучали. Сердце мое замерло. О побеге не могло быть и речи. Номер имеет только одну дверь. В первый момент я подумала, что можно спрятаться в ванной. Но это мне не помогло бы: войдя, я заперла дверь изнутри. Если это стучала горничная, то у нее был свой ключ, и она сразу поняла бы, что в номере кто-то есть. Стук послышался снова.
— Кто там? — спросила я по-английски, пытаясь подражать голосу мисс Норман.
Я вздохнула с облегчением, когда мне ответил мужской голос, также по-английски:
— Здесь живет мисс Элизабет Норман?
Итак, тот, кто стучал, был незнаком с обстановкой. Что я должна ответить? В конце концов, мне нужно было только одно: чтобы он на минуту отошел от дверей — этого мне хватило бы, чтобы убежать. Надо было отослать его к портье. Поэтому я сказала:
— Нет. Вы ошиблись.
Однако тот человек не отошел от двери, и меня охватил настоящий ужас. Наконец он тихо сказал:
— Завтра.
После этого я услышала, как удаляются его шаги.
Что это могло значить? Я отчетливо слышала: «Завтра». Может он хотел сказать, что придет завтра, а может, имел в виду нечто иное?
Мне было некогда размышлять над этим. Я быстро отворила дверь, а через две минуты была уже внизу, отдала ключ и вернулась к себе. От волнения у меня разболелась голова. Надо написать Тадеушу, что его план не оправдал себя.
Теперь, собственно, у меня нет здесь больше никаких дел. Можно уже и возвращаться в Варшаву. Вот только дождусь письма от Бакстера.
Как бы там ни было, а он должен мне написать. Джентльмен не оставит даму без ответа. Надо набраться терпения.
Моя «вылазка» совершенно расстроила мои нервы. Пришлось принять бром и лечь в постель. К тому же я не уверена, что не оставила в номере Бетти каких-либо следов своего визита, а еще беспокоит меня тот пан со своим непонятным «завтра». Мир кажется мне грустным и противным. И погода этому способствует. Хоть бы снова подморозило.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
