идеи можно назвать антиутопию Жан-Кристофа Руфина «Глобалия», действие в которой происходит в недалеком будущем, опережающем наше время на несколько десятилетий. В демократической Глобалии тучные люди живут с лишним весом потому, что им так хочется. Они действуют осознанно: «Полнота считается здесь персональным выбором образа жизни и причисляется к фундаментальным правам человека»1675. Точно так же каждый гражданин Глобалии самостоятельно может решить, что желает быть стройным. Каждый несет ответственность за свое физическое состояние, а значит, и за красоту; аллюзия на ожидания нашего общества прозрачна: ослабление институционального контроля усиливает необходимость «быть автором своей жизни и нести за нее ответственность»1676, внимательно относиться к своей внешности и объемам тела. При этом результат достигается за счет использования разнообразных и в то же время направленных на решение определенной задачи методов.
Эстетические нормы и испытание себя
Однако сопротивляющаяся внешним воздействиям норма требует от человека прежде всего работы и усилия, а потом уже отдыха и расслабления: похудение – это «испытание», точно такой же «экзамен на соответствие» требованиям, как и все прочие социальные нормы. Это противоречит соблазнам рекламной риторики, а также образу «изолированной» от общества личности, которая сама задает абсолютно все критерии и аспекты внешности. Соблюдать диету «трудно» для 77% женщин, «очень трудно» для 35%, «все равно что вести бесконечную войну»1677 более чем для 50%. Обещание сбросить «от 8 до 15 кг в месяц, получив при этом удовольствие»1678 апеллирует к желанию обрести благополучие и легкую жизнь, маскируя при этом необходимость прикладывать усилия для изменения себя. Разумеется, эта трудность не представляет собой ничего нового, она отражает очевидные противоречия современного общества: с одной стороны, нужно уметь терять голову и расслабляться, чтобы больше потреблять, с другой – управлять собой и принуждать себя, чтобы самоутвердиться в обществе. Разнонаправленные, но дополняющие друг друга задачи, нужные для самосовершенствования1679.
Больше того, выбранная методика может оказаться неэффективной, желаемая стройность – труднодостижимой, а между принятым решением и результатом обнаружится пропасть. Согласно опросам, только 43% людей, придерживавшихся диеты, добились успеха1680. Если задать временные рамки, картина нарисуется еще более удручающая: «за пятилетний период неудачами заканчиваются от 75 до 95% попыток похудеть»1681. Здесь тоже нет ничего нового. Традиционные практики по совершенствованию тела не всегда давали обещанный результат: ни старинные тайные практики эпохи Ренессанса, сулившие ровный цвет лица, ни применявшиеся в XIX веке ванны для похудения, гарантировавшие, что купальщицы станут обладательницами самой тонкой талии, не приводили к желаемым эффектам. Впрочем, все изменилось в мире, где преображение себя превратилось в обязанность, а достижения технического прогресса выступают гарантом надежного результата. Все меняется, когда благополучие каждого преподносится как общая и важнейшая общественная цель. Все меняется, когда телесная трансформация ставится в зависимость исключительно от личной ответственности каждого, затрагивает глубинные основы самоидентификации. В таких условиях неудача вызывает чувство вины или виктимизацию1682: «невыносимое давление»1683 испытывают читатели одного из современных журналов, сетуя на недостижимость успеха; другие признаются в обманутых ожиданиях: «Я больше не верю тому, что читаю в журналах»1684; прочие доведены до отчаяния: «Я чувствую себя бесконечно маленькой, как будто мои тело и душа сморщились»1685. К тому же большая часть женщин, согласно недавним опросам итальянских социологов, оценивают свою внешность крайне негативно: «Le donne davanti allo specchio, un solo verdetto: sono bruta», 1686.
Сегодня, когда стройность выступает залогом эффективности, элегантности и подвижности1687, чуть ли не единственной гарантией телесного здоровья, все перечисленные трудности и противоречия сосредоточены вокруг проблемы похудения. Именно стремление к стройности лежит в основе современных практик по совершенствованию красоты. В «Дневнике Бриджит Джонс» тема лишнего веса вплетена в ткань литературного рассказа, ритм которому задают набранные или сброшенные килограммы, а порой и граммы:
Вторник 3 января. 59 кг (ужасающе: скатываюсь к ожирению. Почему? Почему?)…
Среда 4 января. 59,5 кг (аварийное положение – похоже, что жир накапливался где-то в организме в течение всех рождественских праздников, а теперь медленно высвобождается и рассредоточивается под кожей)…
Воскресенье 8 января. 58 кг (оч. хор., черт возьми, но что толку?)…
Понедельник 6 февраля. 56,8 кг (тяжелый внутренний жир совершенно испарился – загадка)…
Понедельник 4 декабря. 58,5 кг (надо сбросить вес перед рождественским обжорством)…1688
Те же тревоги не дают покоя Изабель де Санти, главной героине романа «Бал дебютанток»1689. Порой создается впечатление, что чуть ли не каждая трудность в ее жизни связана с жировыми складками: «я потолстела», «я похудела» – эти фразы словно отмеряют ритм влюбленностей Изабель, ее успехов и неудач, устанавливая неразрывную связь между стремлением похудеть и неуверенностью в себе. Вот в этом и состоит новизна: тягостные и разбухшие до невообразимых пределов размышления о неудачах на пути к обретению красоты, лишние килограммы, ставшие темой самых разных исследований, сыплющиеся как из рога изобилия догадки о причинах, препятствующих снижению веса. В этих тревогах присутствует комплекс вины, страдания, вызванного невозможностью добиться ожидаемого результата: «В чем моя вина? Что я делаю не так? Или я всего-навсего жертва того, что называется булимией?»1690 – задается вопросом одна из читательниц журнала «Наука худеть» (Savoir maigrir). «Я уже не знаю, что делать, – признается другая читательница, – я набрала 19 килограммов за год, несмотря на все усилия»1691. А в специальном номере о похудении журнала «Ваша красота» исследуются «одержимость худобой и недостаток уверенности в себе» в связи с «избыточным весом»1692. Между тем именно чувство вины, вызванное лишними килограммами, способствует возведению эстетических линий тела в общепризнанную норму (при всем многообразии существующих вариаций образцов красоты) и парадоксальным образом связывает человека с его окружением. Нормы остаются общими для всех, несмотря на стремительный рост числа субъективных моделей красоты, что доказывает общность представлений о социальной эффективности, элегантности, желанности. Вариации норм группируются вокруг нового, характерного для современности дуализма: благополучие – неблагополучие.
В сегодняшнем мире требования к красоте, несомненно, возросли: тело все чаще выставляется напоказ, личность становится все более «телесной». Одновременно те же самые требования, ставшие более демократичными, всеобъемлющими, сулящими исключительно благо, сформировали два полюса: процветание с одной стороны и отчаяние с другой.
ЗАКЛЮЧЕНИЕ
История телесной красоты – это длительная история открытий и завоеваний территорий и объектов человеческого тела, которые становились все более значимыми. Тело исследовалось во всех категориях
