Лим хорошо знал каждый шрам на ее теле, сколько раз он сам залечивал эти раны. Особенно когда Сата увлекался... Почему она так нужна им? Сате, а теперь Мо Ши. Она нужна им живой. Она им всем нужна. Особенно Тимуру. Злой огонь разливался в глазах Лима. Тимур. Он готов отдать все, лишь бы увидеть страх в его глазах.
Лим вспомнил, как Мо Ши забрал его собственную душу. Лим с отрядом из восьми человек был зажат демонами в болотах. Мерзкие жабы слизистыми ртами дожирали останки павших, и тогда Мо Ши заглянул ему в глаза. Погибнуть в смрадной пасти или... Страх смерти охватил Лима, и он, лежа на разогретой палящим солнцем крыше, вновь ощутил леденящий ужас, который много лет назад сковал его на тех гнилых болотах.
Одним движением век Лим ответил согласием, и Мо Ши подарил ему жизнь. Жизнь своего слуги. Лим развернулся и ткнул обломком клинка сражавшегося с ним бок о бок товарища. Тот с недоумением посмотрел на него и испустил дух. Оставшиеся в живых члены отряда, стоявшие спиной к спине, не ожидали такого подвоха и были ошеломлены вероломством Лима. Когда осознание пришло к ним, было поздно. Тимур всегда говорил, что первая обязанность командира – выполнить боевую задачу, а его долг – сохранить вверенных ему людей. Потому что победа никогда не будет полной, если за нее заплачено жизнью, которую командир обязан вернуть в тот дом, из которого увел за собой. Интересно, выдержал бы Тимур взгляд смерти на тех болотах? Или поступил бы, как он?..
– Сколько зла причинили тебе… Я прочла твое прошлое. – Под руками слепой шрамы Юстинианы исчезали, как будто она смывала неудачный рисунок с фарфоровой амфоры. – Оно и сейчас не смыкая глаз следит за тобой.
Лим невольно отпрянул от щели между витражными стеклами.
Юстиниана только застонала, когда сильные руки женщины с нажимом вошли в ее мышцы.
– Твое тело – это глина, мы снова вылепим то, что пытались разбить. Отдайся моим рукам, – успокоила слепая напрягшуюся было девушку.
Она смазала пальцы маслами из узорных пиал, расставленных перед нею бесшумно двигающейся служанкой.
– А теперь будет только твое будущее. – Слепая улыбнулась и коснулась чуткими пальцами шеи Юстинианы.
Лим невольно засмотрелся на прозрачную, словно светящуюся изнутри, кожу Юсты, ее плавные изгибы. Он хорошо знал каждый рельеф ее тела, его упругую силу и ее взгляд...
Из-за этого взгляда он и ненавидел ее. Или боялся? Ну уж нет! Он оставил весь свой страх на тех болотах.
Только когда пять лет назад Лим встретился взглядом с пленной магичкой, он увидел, что она не сломлена. И позже ему показалось, что она знает о нем все и презирает его. И Лим всем своим существом возненавидел ее. Ненавидел и каждый раз спасал, и каждый раз ее глаза напоминали ему о том, кто он есть. А теперь, когда она оказалась так дорога Тимуру, его бывшему товарищу и сопернику, он готов был отдать свою жизнь, чтобы погасить зеленый огонь в глазах Юстинианы. Только сделать это так, чтобы видеть, как он угасает, чтобы чувствовать ее дыхание, тепло духа, покидающего плоть. А Тимур? Если бы...
Лим не выдержал, его голова разламывалась от боли. Он обхватил ее руками и на мгновение закрыл глаза.
– Твоя жизнь возродит... – ворковала слепая и вдруг смолкла.
Лим открыл глаза и увидел картину, от которой из его груди вырвался рык. Лицо слепой исказила ужасная гримаса. Она и впрямь умела читать будущее. Несчастная провидица узрела грядущее и поняла, какая роль уготована магичке всепоглощающим Злом. Слепая занесла над шеей Юстинианы выхваченную из укрывавшей ее простыни заколку и собиралась прикончить ничего не подозревающую девушку.
В мгновение ока Лим оценил всю устрашающую силу рук слепой женщины и, разбив витраж, метнул в нее свой граненый стилет. Он вошел женщине в затылок, и острый конец его вышел из горла. Она снопом рухнула на обнаженную спину Юстинианы, кровь брызнула фонтаном и вмиг обагрила белоснежные простыни. Юста вскочила на ноги. Сверху еще осыпались разноцветные стеклышки. Свет солнца проникал через разбитое окошко, ни одна тень не мешала его золотистым лучам.
На звон разбитого стекла прибежали девушки, обслуживающие бани, и пронзительно завизжали. Бледная Юстиниана выскочила из центральной залы и, подхватив тунику, кинулась к увитому плющом дому, где они остановились.
– Ни на минуту нельзя оставить одну, – возмущался Тимур. – Теперь даже мыться одна не смей.
– Может быть, убийце была нужна не я?
– А кто? – возразил Тимур. – Не слепая же?
– Но клинок очень точно поразил ее, – возразила Юстиниана.
– Она, вероятно, нагнулась и закрыла тебя собой совершенно случайно, – предположил Тимур.
– Мне так жаль ее, – с грустью проговорила Юста.
– Главное, что ты осталась живой, – заключил Нерк, все это время молча выслушивавший рассказ Юстинианы и предположения Тимура.
– Мы слишком задержались здесь, – сказал Тимур и строго поглядел на Нерка.
Тот опустил глаза и согласно кивнул:
– Не дожидаясь утра.
В предрассветных сумерках они покинули благоухающие сады и голубые фонтаны, затерявшиеся в красных песках пустыни.
* * *
Берега лунных озер утопали в красно-желтом кипении осенней листвы. Первые холода уже сдернули птиц с северных земель, и они шумными стаями спускались на озера. Прилетевшие с разных островов, они обменивались новостями и впечатлениями, гоготали и крякали, с шумом и брызгами садились и взлетали с зеркальной глади воды. К рассвету широкие пряди травы покрывались сверкающей сединой инея. У этих озер отряд остановился на привал.
Ром и Ерич собрались наладить лов рыбы, но Тимур им запретил:
– Завтра я дам вам время на рыбалку и охоту. Но сегодня за раздавленного комара шкуру спущу.
– Так ведь нет вроде комаров? – не к месту вступился Лаз.
– Вот ты, молокосос, за комара как раз сойдешь! – осадил молодого воина Тимур.
Ром покачал головой, а после того, как командир отошел от них, Ерич ощерился на Лаза:
– Чего распищался? Тебя кто спрашивал?
Ночью, когда осенние звезды отражались в воде, а на лунных дорожках грели брюхо поднявшиеся из глубин чудовища, Тимур заглянул в палатку к Юстиниане и тихонько позвал:
– Юста, вставай!
Походная жизнь научила Юстиниану спать чутко, а просыпаться – мгновенно и совершенно бодрой, даже если на сон выпадало не более четверти часа за сутки. Она спала, не снимая формы, поэтому тут же оказалась рядом с Тимуром.
– Идем, – приказал он.
Путники прошли по влажному берегу около ста шагов. Шедший впереди Тимур обернулся к Юстиниане:
– Это здесь.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
