Читаем без скачивания Пожиратель женщин (Сборник) - Шарль Эксбрейа

— Лифт поднимается в шахте с помощью троса, переброшенного через блок, а наверху можно воспользоваться пожарными выходами, — ответил доктор Штайнер, выкладывая с некоторой рисовкой свою козырную карту. — Я осматривал лифт, это вполне возможно. Маленький человек или женщина, согнувшись в кабине, поднимутся наверх.

Трос достаточно толст, чтобы выдержать не очень тяжелый вес, и немного труда требуется, чтобы быстро подняться. Но тому, кто поднимается, надо, конечно, предварительно похудеть.

Он благодушно посмотрел на свое собственное брюшко.

— Прелестная версия, — сказал Багли. — Правда, ей сильно не хватает достоверности. Все двери, открываемые в случае пожара, в тот вечер также были заперты на засовы с внутренней стороны.

— Нет такого Здания, из которого отчаянный и опытный человек не смог бы выбраться или в которое не смог бы забраться, —объяснил доктор Штайнер, будто у него самого был большой опыт в подобных мероприятиях. — Он мог выбраться из окна первого этажа и по карнизу достичь пожарной лестницы. Все говорит о том, что убийце совсем не обязательно быть из числа сотрудников, находившихся на службе вчера вечером.

— Это могла быть и . я, например, — сказала доктор Мэддокс.

Доктор Штайнер был непоколебим.

— Это, конечно, бессмыслица, Альбертина. Я не делаю никаких обвинений. Просто констатирую, что круг подозреваемых не так ограничен, как считает полиция. Детективы прямо расспрашивали о личной жизни мисс Болам. Очевидно, у нее имелся враг.

Но доктор Мэддокс не собиралась сдаваться.

— Мне повезло, — объяснила она, — я была на концерте музыки Баха в Роял Фестивал Холле до позднего вечера с мужем, а перед этим мы пообедали. А чтобы все доказательства в мою пользу оставались убедительными, я постаралась встретить там своего деверя-епископа. Епископа консервативного направления англиканской церкви, — добавила она самодовольно, как будто воскурение фимиама и риза являлись гарантией епископской добродетели и честности.

Доктор Этеридж сказал, мягко улыбаясь:

— Я буду лишен алиби даже в том случае, если евангелический помощник приходского священника поручится, что я был в числе его прихожан вчера вечером с шести пятнадцати до семи часов. Но прекратим напрасно растрачивать время на пустое теоретизирование. Преступление расследует полиция, и мы должны в определенном смысле смириться с этим. Наша главная забота заключается в том, чтобы сбалансировать положение клиники, добиться признания наших сотрудников невиновными, кроме того, мы все должны обсудить предложение председателя и секретаря правления о том, что миссис Восток вполне справится с обязанностями администратора. Но давайте по порядку. Вы не будете возражать, если я взгляну, что у меня записано о последнем заседании?

Ему ответили без энтузиазма, но согласились, бормоча при этом, что вопрос является обычной провокацией, и главный врач пододвинул к себе записную книжку, делая в ней пометки,

— Как он выглядит? — спросила доктор Мэддокс. — Я имею в виду этого старшего инспектора.

Доктор Ингрем, обычно молчаливая, неожиданно ответила ей.

— Ему около сорока. Во всяком случае, так мне показалось. Он высокий и темноволосый. Мне понравился его голос и изящные руки.

И тут же она залилась краской, сообразив, что эти невинные слова могут стать для психиатра ошеломляющим открытием. Упоминание об изящных руках было, видимо, ошибкой. Доктор Штайнер, игнорируя внешность Далглиша, принялся с горячностью оценивать душевные качества старшего инспектора, к чему его товарищи-психиатры проявили вежливое внимание экспертов, интересующихся гипотезой коллеги. Далглиш в изображении доктора Штайнера становился удивительным и интригующим человеком.

— Я согласен, что он одержим навязчивой идеей и, кроме того, умен, — сказал главный врач. — То, что ошибки, которые он может допустить, будут ошибками умного человека, опаснее всего. Мы должны уповать на то, что ошибок не будет. Убийство и неизбежная огласка, несомненно, окажут нежелательное воздействие на пациентов и на всю работу клиники. И в этих условиях мы обязаны решить вопрос с предложением о миссис Босток.

— Я всегда предпочитала мисс Болам миссис Босток, — сказала доктор Мэддокс. — Очень жаль, что мы потеряли администратора, хоть он и был не слишком подходящим, однако сомнительна и прискорбна попытка заменить его другим, который окажется еще хуже.

— Я согласен, — сказал доктор Багли. — Из них двоих я также всегда выше ставил мисс Болам, но если мы будем искать по объявлению, может прийти неизвестно кто, а миссис Восток все-таки знает дело.

— Кроме того, Лоде выяснил, что Совет управления больницами не собирается назначать человека со стороны, пока полиция не закончит расследование, даже в случае, если кто-нибудь захочет получить это место. Нам не надо дополнительных осложнений. Достаточно того, что уже произошло. В связи с этим возникает проблема с прессой. Лоде считает, и я с ним согласен, что со всеми вопросами репортеры должны обращаться в штаб-квартиру управления, а здесь никто не должен ничего объяснять. Мне кажется, это самое .лучшее для решения вопроса. В интересах пациентов важно, чтобы репортеры не подняли шумихи вокруг клиники. Лечение их, вероятно, пострадает и без этого. Соглашаемся с официальным указанием Совета управления?

Все были согласны. Никто не выразил энтузиазма по поводу прессы. Доктор Штайнер не участвовал в достижении общего согласия по этому вопросу. Он думал о преемнице мисс Болам.

— Я не могу понять, почему доктор Мэддокс и доктор Багли проявляют по отношению к миссис Восток такую враждебность, — ворчливо сказал он.— Я отмечал это и ранее. Между тем смешно сравнивать ее достоинства с достоинствами мисс Болам. Нет сомнений в том, кто из них более подходит для должности администратора. Миссис Босток очень умная женщина, у нее решительный характер, она обладает нужной квалификацией и прекрасно понимает важность работы здесь. Ничего подобного нельзя было сказать о мисс Болам. Ее отношение к пациентам, мягко выражаясь, было не самым великодушным.

— Я не считаю, что она так уж часто вступала в контакт с пациентами, — сказал доктор Багли. — Во всяком случае, на нее никто не жаловался.

— Она получила свою должность случайно, и платили ей из фонда на разъезды. Я могу вполне поверить, что пациенты не жаловались на ее отношение к ним. Но, по моему мнению, это несколько другой класс. Они очень чувствительны к тому, как к ним относятся. Мистер Бэдж, например, всегда передает мне в таких случаях суть происшедшего.

Доктор Мэддокс рассмеялась:

— Ох уж этот Бэдж! Он приходит к вам до сих пор? К декабрю обещают выпустить его новый роман. Было бы интересно, Пауль, посмотреть, как ваши усилия улучшили его прозу. Если это так, общественные деньги потрачены не зря.

Доктор Штайнер стал обиженно возражать. Он лечил немало писателей и художников, некоторые из них по протекции Розы получали небольшой курс психотерапии.

Несмотря на то что Штайнер хорошо чувствовал искусство, его обычная критическая проницательность, терпела фиаско, когда дело касалось проблем его пациентов. Он не мог спокойно переносить рассуждений о вечных надеждах па то, что их великий талант в конце концов признают, это каждый раз сердило его, выводя из себя. Доктор Багли подумал об этом одном из многих вызывающих умиление качестве доктора Штайнера: в жизненных вопросах он был трогательно наивным, И теперь доктор пустился путано защищать характер своего пациента и стиль его прозы.

— Мистер Бэдж в высшей степени талантливый и чувственный человек,— закончил он, — человек, мучимый неспособностью испытывать удовлетворение от сексуальных отношений, особенно с женами.

Это неудачное нарушение приличий, казалось, явно вызовет, со стороны доктора Мэддокс дальнейшие нападки.

— Не могли бы мы оставить свои профессиональные разногласия и сконцентрировать внимание на сути дела? — мягко вмешался доктор Этеридж. — Доктор Штайнер, у вас есть какие-либо возражения по поводу назначения миссис Босток временно на должность администратора?

— Вопрос чисто риторический? — ответил раздраженно доктор Штайнер. — Если секретарь правления хочет ее назначить, ее назначат. Эта комедия с обсуждением на нашем совете, безусловно, смешна. У нас нет права одобрять этот выбор или не одобрять его. Это мне совершенно ясно дал понять Лоде, когда я месяц назад обратился к нему с предложением перевести мисс Болам куда-нибудь в другое место.

— Я не знал, что вы предлагали ему это, — сказал доктор Этеридж.

— Я говорил с ним после сентябрьского заседания в управлении. Это было только пробное предложение.

— И оно, не сомневаюсь, встретило хорошо обоснованный отказ, — сказал Багли. — Вам было бы лучше не предлагать такое.