Например, кроме как и бп-игсг-школс, он никогда не сидел между двумя такими i:.n «;u «ны.:л и nei ipe дсказуе мы -ми девушками. Ему становилось чертовски не по себе от г; ей этой круговерти сигналов ~ легкого нслуфазииш-пия, интимных колкостей и рук, время от времени блуждающих под столом. Они открыто смеялись над ним, дурачили, на пару опустошая его кошелек, и втягивали в это действо Мойса, когда Гриффен делал серьезные ошибки. Сразу надо было ноги уносить — как только стало ясно, что встречу готовила Май.
— Фан-тан гораздо проще. Давайте к нему вернемся, — взмолился он.
— Нет уж, Шулер. Проще, потому что слишком все зависит от удачи. Я люблю немножко стратегии, — возразила Рыжая Лиза.
— Кроме того, тебе нужно научиться играть настолько хорошо, чтобы уметь обжуливать других, — поддержала Май.
— И потом, юноша. Слишком ты легко иногда сдаешься. Выше подбородок для нового удара и — деньги на стол!
Огонек в глазах Мойса разгорался. Из Гриффена сделали удобную мишень, и старик мог позволить себе откинуться в кресле и блаженствовать. Дамы, издеваясь, слишком увлеклись. Гриффен вытащил деньги из кошелька и положил их на стол. Наклонившись, Рыжая Лиза ткнула пальцем в купюры и подмигнула Мойсу.
— Вижу, из чьего кармана деньги, но чьи на самом деле? — разошлась она.
— Вот это да! Удар ниже пояса, — откликнулся Мойс,
Май замурлыкала:
— Скоро мои будут денежки… Мойс, тебе сейчас мешать.
— Ха! А я-то думал, зачем меня сюда пригласили? — сказал он.
— Затем, чтобы обсудить моих друзей, которых интересует ваше игровое сообщество, достопочтенный сэр.
Май взмахнула ресницами, и Гриффен чуть не поперхнулся напитком.
— Достопочтенный сэр? Ну и ну! Пошел искать ближайшее бомбоубежище, — пробормотал он.
Он начал вставать из-за стола; девушки, смеясь, схватили его за руки и усадили обратно. Мойс смеялся вместе с ними, глядя на то, как Гриффен притворно сопротивляется. Старик решил увильнуть от дальнейших расспросов.
— Это между вами и Гриффеном. Я пришел только поиграть.
Май изящно кивнула и пододвинула к нему домино. Во всяком случае, мешал он быстрее и более умело, чем она, и Гриффен снова не уследил за костяшками.
Ночь продолжалась в том же духе. Несмотря на рассеянность и то, что соперники превосходили его классом, Гриффен понял правила довольно быстро. Игра оказалась не слишком сложной. Скорее, больше затрагивалась эстетика восприятия, что резко отличало пай-гоу от привычных азартных игр Запада.
Еще через час Мойс встал и потянулся. Он собрал выигрыш, надел пиджак и отнес стакан на кухню, в раковину.
— Ну, детки, пора мне и домой. Уже так поздно, что глаза слипаются, — заявил он.
Остальные переглянулись, нисколько ему не поверив.
— Проводить, Мойс? — спросил Гриффен, поднимаясь из-за стола.
— Парень, да ты просто дурак, если покинешь такую очаровательную компанию ради старого человека. Я и сам смогу добраться. Хотя… надо бы мне сказать тебе пару слов наедине, если дамы не против.
Они вышли из дома, п Мойс молча постоял, глядя в небо. В городе, как пи странно, всегда, при мягком освещении Квартала, виднелись звезды. Над головой висел яркий осколок луны. Старик заговорил, не глядя на Гриффена:
— Юный Дракон, будь с ней поосторожней.
— С которой?
— Не умничай, Шулер. Я серьезно. Мой опыт общения с азиатскими драконами невелик, ио с этой леди шутки плохи. У нее всегда будет собственный план, и ты никогда, ни за что не узнаешь о нем до конца. По-моему, она искренне тебя любит, но это не имеет никакого значения. Обсуждая с ней дела, даже не думай, что она будет слышать именно то, что ты говоришь.
— Угу. Надеюсь, что понял.
— Хорошо. Теперь до утра можешь об этом забыть. Возвращайся и ис скучай там, обе твои подружки затеяли нечто сногсшибательное. Чему быть, того не миновать. Так что не противься судьбе.
Улыбнувшись себе под нос, Мойс ушел. Гриффен хлопнул ресницами и повернул обратно в дом.
Рыжая Лиза и Май смотрели на него с таким блеском в глазах, словно он был семислойиой шоколадной конфетой. Чем-то чувстве!шо-греховншм и недоступным, что поначалу желаешь страстно, а йогом, когда недомолвок больше нет, жадно поглощаешь. В один присеет. Гриффен закрыл дверь и сдался судьбе на милость.
Странное дело, но в игре на раздевание правила пай-гоу запоминались куда легче.
ГЛАВА 49
Натаниэль просто обожал ходить с Валери по ресторанам. Она была такой противоречивой за столом. Утонченные манеры, с одной стороны, и привычные для нее энтузиазм и потворство желаниям — с другой. Каждое новое угощение она встречала чересчур восторженно; почему-то ее вкус был довольно ограничен. Натаниэль неустанно выискивал новые блюда, которых она никогда не пробовала, и всякий раз Валери набрасывалась на еду с ребячьим восторгом и волчьим аппетитом.
В тот вечер они обедали в «Риб-Рум», ресторане отеля «Омни ройал орлиенс», первоклассном, но без непременных для «Аитуаиа»* строгих костюмов и вечерних туалетов.
Дружески болтая, они покончили с закусками, когда Натаниэль вдруг резко напрягся. Валери замерла, не донеся до рта вилку с крабовой оладушкой. Столь разительных перемен за ним почти не наблюдалось, и это ее озадачило, ОСгриузшись, она, похоже, смутилась еще больше. В дверях стояли Гриффен и Май.
— Натаниэль, что с тобой? — Ну, э-э-э…
Метрдотель уже повел пару к свободному столику. Гриффен увидел сестру, и его лицо озарила удивленная улыбка. Что ж, вот и хорошо, подумалось Валери. Приди он, чтобы застукать ее и Натаниэля на свидании, разозлилась бы не на шутку. Гриффен наклонился к Май и что-то прошептал ей на ухо. Она повернулась, и расцветающая улыбка мгновенно застыла на ее губах. Как и шаги.
Натаниэль и Май не сводили друг с друга глаз, пока Мапкэндлсы нерешительно переглядывались между собой.
* Старейший (1840 г.) ресторан Нового Орлеана.
Май выпрямилась и злобно зашипела сквозь стиснутые зубы. Натаниэль поморщился и отодвинул стул — ровно настолько, чтобы встать и бежать без оглядки. Шагнув навстречу, Май вдруг отпилась в центре внимания. Лицо дышало злобой, однако Ьидра покачивались не только угрожающе, по и явно похотливо. У Гриффена, смотревшего ей вслед, заметно отвисла челюсть. Даже Валери была захвачена зрелищем.
— Натаниэль… — Голос Май сочился ядом.
— Осторожней, Май, не капни на столовое серебро. Разъедает.
Натаниэль небрежно махнул рукой, и внимание окружающих вдруг рассеялось. От обаяния Май, которое взялось точно по волшебству, не осталось и следа, и разговор за столиками возобновился. Словно пытаясь стряхнуть наваждение, Гриффен покачал головой и с опаской приблизился.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
