2.00 13 марта 1940 г. мирный договор между СССР и Финляндией был подписан. В этих условиях для Финляндии решающим было стремление сохранить армию ценой утраты территорий, чтобы в дальнейшем иметь возможность вернуть утраченное. В ходе войны советские войска потеряли 131 476 человек убитыми и пропавшими без вести, 264 908 человек ранеными и больными, безвозвратные потери составили 406 самолетов, 653 танка и 422 орудия и миномета. Общие затраты на войну превысили 7,5 млрд рублей. Серьезные потери понесли и финские войска, потерявшие убитыми и пропавшими без вести 22 830 человек, раненными 43 557 человек, 62 самолета, 500 орудий и минометов, 50 танков[548]. Советско-финляндский договор лишил Англию, Францию и Германию удобного предлога для вмешательства в Скандинавии, но, по оценке начальников штабов английских вооруженных сил, дал «СССР возможность доминировать в Финском заливе и укрепить свои стратегические позиции в Ботническом заливе и в Прибалтике против Германии»[549]. 31 марта Карельская АССР была преобразована в Карело-Финскую ССР, а 9 апреля советские войска эвакуировались из Петсамо[550].
Заключение мира с Финляндией 12 марта 1940 г. на фоне всеобщей радости и облегчения тем не менее также дало всплеск «нездоровых» настроений в Красной армии. Младший командир 3‐го батальона Военно‐медицинского училища Добромыслов считал, что «неправильно сделало наше правительство, заключая договор с Финляндией, нужно было бить финляндскую белогвардейщину до конца». По мнению техник-интенданта 2‐го ранга 39‐го стрелкового полка Ясинова, «нужно было войну продолжать; заключение договора с Финляндей для нас политически невыгодно. Сколько воевали, сколько жертв понесли, а такой малой страны не могли взять». Техник боепитания 113‐го артполка 8‐й армии задавался вопросом: «Зачем было заключать договор, ведь мы потеряли столько людей, а теперь кончаем войну. С белофиннами рано или поздно воевать все равно придется». Красноармеец штабной батареи 113‐го артполка Тихонович: «Как же так? Воевали, воевали, теряли людей, тратили средства, а теперь заключили мир. Ведь белофинны нас могут обмануть. Заключат договор, укрепятся еще сильнее, а потом опять будут провоцировать войну». Красноармеец 1‐го инженерного батальона 14‐й армии Очкин считал, что «наше правительство испугалось англо-французского блока, поэтому заключило договор». По мнению помощника начальника строевого отдела штаба армии капитана Тригуба, «война не выиграна, победы в этом нет. Что писалось и говорилось – все ерунда. Сделали вовсе не то, что собирались сделать и чтобы избежать дальнейших потерь вынуждены были закончить войну. И потерь у нас больше, чем у финнов в несколько раз». Красноармеец 5‐й батареи 150‐го гаубичного артполка 23‐го стрелкового корпуса Гребельников считал, что «это для нас позор, войну начали, а до конца не довели, значит, наше правительство струсило и заключило договор»[551].
В начале 1940 г. норвежские территориальные воды стали местом постоянных стычек английского флота и германских судов, что вызывало протесты Германии в адрес Норвегии, а та, в свою очередь, пыталась протестовать против действий английского флота. 23 февраля был подписан норвежско-германский, 11 марта – норвежско-английский, а 2 апреля – англо-датский договоры о торговле, в целом отражавшие временный компромисс Англии и Германии, которые готовились к оккупации Скандинавии. Начало советско-финляндских переговоров заставило Германию форсировать военные приготовления, поскольку прекращение войны в Финляндии могло привести к отказу Англии и Франции от высадки экспедиционного корпуса в Скандинавии, что лишало германское командование благовидного предлога для оккупации Норвегии. 7 марта ОКВ издало директиву о стратегическом развертывании сил для намеченной операции. 12 марта, в день подписания советско-финляндского мирного договора, войска 21‐й группы были приведены в боевую готовность, однако неблагоприятные погодные условия и изменение политической обстановки не позволили начать операцию[552].
Хотя во второй половине марта 1940 г. непосредственная угроза англо-французского вторжения в Скандинавию значительно снизилась, германское руководство прекрасно понимало, что Англия не даст немцам пользоваться норвежскими территориальными водами для транспортировки руды в Германию, и 26 марта в Берлине было решено захватить Данию и Норвегию 8—10 апреля. В ночь на 3 апреля из германских портов вышли первые суда с вооружением и войсками, направившиеся в Северную Норвегию. Утром 7 апреля германский флот вышел к берегам Норвегии. Со своей стороны Франция 23 марта предложила активизировать действия в Скандинавии или на Кавказе. 28 марта Верховный совет союзников решил предупредить Норвегию и Швецию о возможных мерах против германского судоходства в их территориальных водах. Было решено минировать 5 апреля норвежские воды и подготовиться к срыву поставок шведской железной руды из Лулео. Для действий в Скандинавии в Англии были разработаны план «R-4», предусматривавший захват Нарвика примерно 10 апреля, и план «Стрэтфорд», рассчитанный на захват Ставангера, Бергена и Тронхейма примерно 6–9 апреля и дальнейшее усиление войск союзников. 1 апреля была утверждена директива по операции «R-4», которую следовало проводить в ответ на действия Германии или опасность таковых. Союзники стремились спровоцировать Германию на активные действия, что позволило бы им опередить ее и самим захватить опорные пункты в Скандинавии[553].
5 апреля 1940 г. Англия и Франция вручили Норвегии и Швеции ноты, в которых утверждалось, что СССР планирует вновь напасть на Финляндию и создать на норвежском побережье базы для своих ВМС, и сообщалось о намечаемых действиях союзников в норвежских территориальных водах, в ответ на угрозу со стороны Германии. 6 апреля в Лондоне были утверждены директивы командованию экспедиционных отрядов в Норвегии и Северной Швеции, однако решение об их высадке все еще не было принято. 7–8 апреля английский флот начал выдвигаться к берегам Норвегии. Утром 8 апреля английские корабли приступили к минированию территориальных вод Норвегии у Нарвика. Поступавшие в Лондон и столицы скандинавских стран сведения о германских военных приготовлениях в целом не воспринимались всерьез, поскольку чрезмерное значение придавалось английской военно‐морской мощи. Правда, основное внимание англичане уделяли контролю за выходом в Атлантику, в результате чего в зоне Северного и Норвежского морей к 8 апреля соотношение военно‐морских сил было лишь 1,4: 1 в пользу Англии, что позволило Германии пойти на оправданный риск и совершить высадку в Норвегии. Даже после того, как днем 8 апреля польская подводная лодка потопила германский транспорт и солдаты, спасшиеся с него, заявили, что их везли в Берген, союзники еще не сделали вывода о намерениях Германии[554].
7 апреля Швеция отклонила англо-французский демарш от 5 апреля и заявила, что окажет сопротивление нарушению своего нейтралитета. 8 апреля Норвегия заявила протест Англии по поводу минирования ее территориальных вод, но решила не оказывать сопротивления союзникам. В тот же день Дания договорилась с Германией, что в случае германского вторжения она будет протестовать, но
