Курт расхохотался.
Перестав, он попытался вспомнить, когда в последний раз так сильно смеялся, чувствуя себя свободным.
Это было даже не с Кэди, как бы она его ни смешила, а она всегда его смешила, потому ему мешало то, как он с ней поступал. «Сегодня вечером Элайджа был там?» — спросил он.
«Он был на свидании, но потом вернулся, свидание оказалось неудачным, и я расскажу тебе об этом, но, думаю, Вераити сильно влюбилась в него в ту же секунду, как только увидела».
«Кто родители Вераити?»
«Кэт и Пэт».
«Я общался с ним минут пять и все же, могу сказать, что он привлекает внимание, они должны считать, что им повезло».
«Да. ПОЛНОСТЬЮ согласна. Он ОЧЕНЬ хороший парень».
Курт снова улыбнулся. «Да».
«Мне пора. Кэт открывает еще одну бутылку вина и требует, чтобы мужчины ушли в студию, так что, думаю, скоро мне устроят очередной допрос».
Он улыбнулся шире. «Хорошо, Кэди. Не беспокойся о своем послевкусии, дорогая. Завтра мы его освежим».
Ее ответ пришел не так быстро, и, прочитав его, он понял почему, его пронзили чувства, когда он увидел: «Люблю тебя, Курт. Очень».
«Знаю, Кэди. Я тоже тебя люблю. Поговорим завтра и увидимся вечером».
«Не могу дождаться. До скорого».
«Не напивайся. Послевкусие не так хорошо переносит похмелье».
И тогда она прислала ему мультяшную картинку, очень похожую на нее, широко улыбающуюся, но в виде дракона с мечом в груди и словами сверху «Ты меня убиваешь!»
Он разразился хохотом и спросил: «Что это за хрень?»
Последовали быстрые сообщения.
«Смайлик.
Племянницы и племянники.
Осваиваю. Я могу вести целые беседы с помощью смайлов».
Курт усмехнулся и ответил: «Иди, напейся с девочками. Но не слишком».
«Хорошо. Спи крепко».
О, безусловно.
«Буду. Спокойной ночи, дорогая».
«Спокойной ночи, Курт».
Он не написал ей ответ, даже если и хотел продолжить общение, чтобы отпустить ее к семье.
Но он очень долго смотрел на картинку Кэди в образе дракона. Затем, не удержавшись, наклонился вперед, упершись локтями в колени, прижимая стакан с бурбоном к одному виску, телефон — к другому, и глубоко вдохнул.
Это случилось.
Они это сделали.
Они были полны решимости все обсудить и снова обрести друг друга. А это означало заново открыть друг друга.
Это означало, Кэди и ее смайлики.
Он перестал глубоко дышать и начал смеяться, потом дважды хрюкнул, сдерживая другие эмоции, и еще глубже ушел в себя, прижимая к вискам телефон и стакан.
— Она меня прощает, — пробормотал он коленям.
«Люблю тебя, Курт. Очень».
— Она прощает меня, — повторил он срывающимся голосом.
Он глубоко вздохнул, сел, откинулся на спинку дивана, отложил телефон и уставился на рождественскую елку.
Затем он сбросил ботинки, положил ноги в носках на кофейный столик и переключил внимание на телевизор.
Глава 17
Однозначно, показать
Кэди
Наши дни...
СЛЕДУЮЩИМ ВЕЧЕРОМ я поехала к Курту, Полночь ерзала на заднем сидении, пирог покоился на сиденье рядом со мной.
Несмотря на все хорошее, что произошло прошлым вечером, отчасти из-за того, что после всего случившегося, со мной были девочки, чтобы обсудить это за вином, я все равно почти не спала.
Я не могла поверить.
Не могла поверить, что это происходило на самом деле.
В конце концов, рано утром я провалилась в беспокойный сон.
И только по той причине, что Курт, не теряя время, доказывал мне, что это реально.
Я увидела это в пришедшем в 6:30 сообщении, от которого телефон на тумбочке завибрировал.
Я тут же проснулась, увидела на экране имя и схватила телефон, прочитав: «Доброе утро, милая. Надеюсь, ты хорошо спала. Я дам тебе время позавтракать с семьей и позвоню около 10:30 или 11:00. Если я понадоблюсь тебе раньше, у тебя есть мой номер».
Это было так мило, так чудесно, так неописуемо, что я, не колеблясь, написала в ответ: «Доброе утро. Надеюсь, ты тоже хорошо спал. По времени все замечательно. Жду с нетерпением. Люблю тебя».
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
Ответ пришел сразу же: «Я тоже тебя люблю. Скоро поговорим».
Я приподнялась на локте в постели, на небе еще даже не было намека на солнечный свет, моя собака проснулась и знала, что я тоже не сплю, дав понять парой толчков, что пришло вставать и готовить собачий завтрак, а в своей руке, прокручивая текст вниз большим пальцем, я видела доказательство.
Достаточное доказательство.
В письменной форме.
Это было реально.
Мы с Куртом были реальны.
С этой мыслью, несмотря на то, что почти не спала, я вскочила с кровати.
Утро должно было выдаться интересным, учитывая два лагеря, сформировавшихся вокруг этой ситуации.
Кэт, Шеннон и Вераити (последняя теперь уже достигла того возраста, когда мы с мамой позволяли ей участвовать в женских разговорах, но только мама позволяла ей пить вино) были на одной стороне, а Вераити дошла до того, что заявила: «Тетя Кэди, все словно в рождественском романтическом фильме. С маяком и всем прочим!»
Прошлой ночью Пэм сдалась, когда я рассказала об эмоциях, испытываемых Куртом, и обо всем, что он мне рассказал.
В то утро Пэт, я могла сказать, был счастлив всем произошедшим, но все еще оставался настороже.
Дейли и Майк не скрывали, что их еще предстоит склонить на другую сторону.
Остальные толком не понимали, что происходит, но они видели Курта и чувствовали — происходит что-то важное. Хотя они ели оладьи, оставались на маяке, и Рождество было не за горами, разговоры о Курте были незначительны, начиная с того момента, когда Элли спросила:
— Тетя Кэди, что за высокий мужчина приходил к тебе домой прошлым вечером?
На что, под улыбки женщин, задумчивый вид Пэта и сердитые взгляды его братьев, я ответила:
— Приехав сюда, я вновь наладила связь с очень давним знакомым. Нам нужно было поговорить кое о чем важном, поэтому мы должны были остаться одни. Но ты скоро с ним познакомишься, милая.
— Бойфренд, фу, гадость, — заявил Райли.
— Не гадость, хоть он и старый, но все равно видно, что тетя Кэди отхватила себе красавчика, — объявила Беа, моя четырнадцатилетняя, по реальному возрасту, и двадцатипятилетняя, по своим размышлениям, племянница.
— Гадость. — Райли.
— Роскошно. — Вераити.
— Он очень высокий! Даже выше папы! — Мелани.
— Если он будет с тобой валять дурака, я сверну ему шею. — Декстер (или мой теперь уже восемнадцатилетний племянник, живший с сестрой, у которой было много неудачных романов (до ее влюбленности в Элайджу), поэтому он вместе с ней пережил кучу драм и истерик из-за многочисленных разрывов).
— Райли, он шериф, — немного самодовольно заявила Вераити, слегка утирая нос остальным, потому что теперь была «взрослой» и в курсе дела.
— Шериф! Я передумал! Это потрясающе! — воскликнул Райли.
— Давайте прекратим говорить о шерифе и поговорим о беконе, — вмешался Дейли, чтобы положить конец неприятной для него дискуссии (как и любое упоминание о беконе). — Кто хочет и сколько?
Это вызвало какофонию криков и чувство облегчения оттого, что, когда мы ездили в магазин, то купили восемь упаковок бекона.
Я развалилась на диване в студии, потягивая кофе и поглядывая на Дейли и хмурого Майка, пока Шеннон пекла всем маленькие оладушки, Дейли жарил столько бекона, что хватило бы на целую армию, и решила, пусть Курт будет самим собой при встрече с Майком и Дейли.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
И если случится маловероятное событие, и он не справится, я не позволю этому сбить меня с толку.
Сила духа, милая. Мы можем это сделать.
Мы можем.
И сделаем.
Мы должны это сделать.
И я должна перестать зацикливаться на том, что все обо мне думают. Я должна принимать собственные решения, жить своей жизнью, даже если это означало, что мне придется самой нести ответственность за последствия своих поступков.
