Между тем народ уже стал томиться, проявляя нетерпение от того, что неизвестно было решение совета. Послышались выкрики самых несдержанных и горячих, призывающие поведать людям мудрость почтенных.
— Говори уж, Зимобор… мля-мля-мля… не томи люд неведением! — не стерпел и дед Божко, старейший в селении. — Огласи, что порешили мы!
Нервно покашляв, толстобрюхий Зимобор, явно недовольный тем, что должен был сказать, подался чуть вперед и прохрипел:
— Все знают, что заставило собраться совет наш… — Выждав, пока народ затихнет, продолжил: — Ныне беглый Чеслав, сын Велимира, привел из леса девку в городище наше, и, как теперь стало известно, не просто девку, а дочь Буревоя из рода, проклятого предками нашими.
Из толпы снова послышались возмущенные крики скорых на выводы соплеменников:
— Позорище для нас!..
— Негоже волю предков нарушать!..
— Гнать поганую!.. В реку ее!..
Но Зимобор поднял руку и призвал ретивых к тишине:
— Ведомо вам, люд лесной, и то, что как только появилась чужачка в селении нашем, так и погибель вошла в ворота наши. И в первую голову ударила в дом самого Велимира, лишив жизни и его, и сына старшего, и девку приемную Голубу. Не потому ль, что пригрели под крышей своей проклятую кровь? — Сдвинув брови, он свирепо посмотрел на Неждану.
И опять зашумела толпа.
— В реку поганку!.. В реку!..
Неждана выдержала колючий зимоборовский взор, лишь незаметно закусила губу свою алую, да чуть белее стало лицо ее.
— Вот и мудрили мы, почтенные, и спорили промеж собой, есть ли ее вина в тех бедах и смертях? — Толстобрюхий перевел взгляд с девушки на люд.
— Да что ж ты жилы тянешь-то? — раздался из толпы чей-то нетерпеливый визгливый женский голос.
— Цыть, баба! — гаркнули на нее сразу несколько мужских, недовольных женским вмешательством в такой напряженный процесс.
— Совет не пришел к общему решению, — наконец-то сообщил Зимобор и, еще раз откашлявшись, важно продолжил: — А потому сошлись на том, что надобно нам положиться на волю Великих и просить их приоткрыть сию тайну. И вверяем тебе, волхв Колобор, обратиться к богам и испросить мудрости для нас в этом деле, чтоб принять решение праведное.
Волхв, провожаемый взорами всех собравшихся, не спеша подошел к изваяниям Великих и трижды согнулся перед каждым в почтительном поклоне, приложив руки к сердцу своему. Затем помощник его Миролюб поднес ему чашу мудрости, и Колобор отпил из нее несколько долгих глотков. Подождав, пока напиток проникнет внутрь и наделит его силой своей, он глубоко вздохнул, поднял руки к идолам и промолвил:
— Владыки небесные всего сущего и неведомого нам, убогим и слабым, услышьте просьбу нашу и откройте истину для чад неразумных… — Колобор замолчал и какое-то время будто бы прислушивался к чьему-то, только им слышимому голосу, не то внутри его самого звучащему, не то в пространстве над капищем.
Затем, словно очнувшись от заворожившего его тайного вещания, волхв торжественно, неспешно и многозначительно сообщил:
— Великие готовы поделиться мудростью и волей своей… — И снова замолчал, оглядывая присутствующих затуманенными глазами.
И многие поежились под взглядом его, так как показалось им, что глаза волхва способны заглянуть внутрь их самих и познать суть их и мысли потайные, возможно нескромные.
Вдруг в наступившей тишине раздался протяжный, леденящий душу своей неожиданностью волчий вой…
И волхв Колобор уже не смог продолжить…
Люди, все как один, повернулись в сторону, откуда донесся звериный клич, и поразились увиденному. Недалеко от холма, на котором находилось капище, в низине, они узрели вспыхнувшие в ночной тьме два огненных глаза. Сперва они просто горели, разрывая черноту и приковывая внимание пляшущими языками-протуберанцами, а затем стали медленно двигаться среди тьмы.
Люди, скованные суеверным ужасом и шоком, стояли и молча смотрели на происходящее.
— Зверь!.. Волк!.. Огненный!.. Волк Огненный!.. — после довольно продолжительной паузы эхом прокатилось по изумленной толпе.
Как бы в подтверждение их догадки снова раздался пронзительный волчий вой. И совсем уж неожиданно откуда-то из леса ему стал вторить другой. Теперь звериные голоса перекликались, то отвечая один другому, то сливаясь в пронизанный тоской дуэт.
Уж не сам ли леший с ним перекликается?
Еще большее смятение среди наблюдавших вызвало зрелище, когда огненные очи в одно мгновение метнулись куда-то в сторону, и на том месте моментально вспыхнул и взвился к ночному небу, словно пытаясь лизнуть его черноту, большой костер. И возле этого буйного огнища, осветившего округу, люди увидели огромного волка, стоявшего на двух лапах и повернувшего свою страшную морду в их сторону…
Всеобщий вопль удивления и жути вырвался из толпы соплеменников. Те, что стояли с краю, невольно подались назад, но были остановлены находящимися за их спинами. Но, даже несмотря на охвативший людей всеобщий страх, никто из них не смог отвести глаз от вызывающего дрожь, но такого притягательного видения.
Внезапно волк сделал шаг, второй, третий, а затем медленно стал кружить вокруг бушующего пламени, словно вовлекаясь в какую-то диковинную пляску. Его протяжный вой снова раскатами понесся по округе. А из леса ему стал вторить другой… Огненный зверь продолжал свой зачаровывающий танец. Он то припадал к земле, становясь невидимым, то резко выпрыгивал, снова появляясь на фоне пламени, и потом уж медленно кружил-хороводил, подняв свои огромные лапы к вершине огня, словно пытался охватить его и заставить взвиться еще выше…
Потрясенные огненным видением, люди невольно впали в какое-то лишающее их воли оцепенение. Даже у самых храбрых мужчин похолодело в душе, а многие женщины от ужаса пали на колени, стали плакать и подвывать волчьим голосам.
Закончилось все так же неожиданно, как и началось. Зверь вдруг остановился, взвыл пуще прежнего, еще раз поднял свои лапы к звездному небу и взмахнул ими — костер резко погас, и священное чудовище поглотила тьма. Лишь слабые вспышки искр, словно упавшие на землю и рассыпавшиеся небесные светила, выдавали то место, где только что люди видели НЕЧТО…
Не сразу пришли в себя после увиденного потрясенные соплеменники, что собрались на холме. Только через некоторое время они наконец-то смогли свободно вздохнуть и пошевелиться. И тогда все взоры обратились к волхву Колобору.
Мудрый и немало повидавший в жизни Колобор, тоже находившийся под впечатлением увиденного, с трудом смог овладеть собой. Лишь поняв, что все вокруг в немом ожидании смотрят на него, он поднял руки к небу и не так уверенно, как обычно, произнес:
