Глава 11
Всю следующую неделю Андрей пил беспросветно. Утром уходил на работу, по дороге покупал бутылку и запирался в кабинете. Иногда там, в кабинете, и ночевал, но тогда с утра посылал кого-то за бутылкой. Секретарша Лиза находилась в полном недоумении, но как ответственный сотрудник, умела принимать решения, пока хозяин пытался лечить душевные раны.
В доме Буровых все в смятении. На начало июня решено было подавать заявление в ЗАГС, но без присутствия Андрея сделать это невозможно. А Андрей вдруг куда-то запропастился. На звонки не отвечал. По рабочему телефону всякий раз секретарь говорила, что его нет на месте.
Николай Николаевич бушевал и возмущался. Марья Ивановна пыталась успокоить его, объясняя поведение Андрея большой занятостью.
– Какая может быть занятость? Моя дочь – вот чем он должен заниматься! Занятость! – отвечал Буров.
И Марья Ивановна замолкала – ведь он прав.
Даша отсиживалась в своей комнате, изредка пускала слезу. Она не знала, что думать и как вести себя в подобной ситуации.
Спустя неделю Буров решил сам навестить Андрея и выяснить, что происходит.
Будущий тесть приехал в мастерскую в субботу в одиннадцать утра и сразу проследовал в кабинет Лозового. Лиза не успела даже встать, как Буров был уже в кабинете.
Картина, которая предстала перед ним, была совсем печальной. Андрей без туфель в расстёгнутой рубашке лежал на диване и смотрел в потолок. В безвольно свисающей руке сигарета. Рядом наполовину пустая бутылка коньяка. Чуть приоткрытое окно не спасает от запаха дыма и коньяка. На полу какие-то обёртки, апельсиновые корки и что-то ещё.
Буров подошёл к окну и открыл его полностью. Свежий воздух ворвался в комнату, заставил Андрея пошевелиться.
– Какого чёрта? – хрипло сказал он и посмотрел на Бурова.
– Ты что делаешь? – Николай Николаевич свёл брови. – Чем это ты, интересно, занимаешься?
– Не лезьте не в своё дело, – грубо ответил Андрей.
– Это и моё дело тоже. Когда жених моей дочери вдруг пропадает, закрывается в кабинете и целыми днями пьёт! Думаю, это и моё дело. Ты можешь мне внятно объяснить, что происходит?
– Не могу. Не знаю.
– А что со свадьбой?!
– С какой свадьбой? А… Свадьба. Не знаю, – вяло сказал Андрей.
– Как это – не знаю?! Если бы ты собрался жениться на ком-то, мне всё равно. Но ты должен жениться на моей дочери и это уже совсем другое дело. Я не потерплю, чтобы так поступали с моим собственным ребёнком!
– Николай Николаевич, что вы от меня хотите? Мне плохо, и я не хочу сейчас видеть никого. Никого – понимаете! Оставьте меня в покое! Все! – и он отвернулся к спинке дивана.
Буров совсем не ожидал таких слов. Он, конечно, зол на Андрея, но не так глуп, чтобы не заметить, что тому действительно паршиво. Буров решил не пороть горячку и попытаться помочь Андрею выйти из этого состояния. Подошёл, взял бутылку, закрыл её крышкой и положил в карман пиджака.
– Как хочешь, но пить ты больше не будешь, – он обернулся, налил в стакан воды из графина, подошёл к Андрею и резко плеснул на лицо.
Андрей вскочил как ужаленный. Он с яростью посмотрел на Бурова. Если бы это был кто-то другой, дело не кончилось бы так просто. Несколько секунд Андрей не понимал, что происходит, но потом неожиданно громко рассмеялся. Он смеялся и не мог остановиться. Было ясно – ему вовсе не смешно. Накопившееся внутри выливалось с этим невесёлым, почти истеричным смехом. Андрей резко сел на диван, вытер лицо и надел туфли.
– Ладно. Сегодня победа за вами, – сказал он.
– Ну вот и славно, – весело отозвался Буров.
– Лиза! – очень громко закричал Андрей. – Кофе!
Через пару минут Андрей с Буровым уже сидели друг напортив друга.
– Так что насчёт свадьбы? – поинтересовался Николай Николаевич, отхлебнув горячего кофе. – Дашка вся в слезах, считает, что ты её бросил. Мать себе места не находит.
– Да всё нормально. Просто у меня трудный период.
– Волнуешься перед свадьбой?
– И это тоже, – уклончиво сказал Андрей.
– А что мне сказать своим? Я же не могу сказать дочери, что ты боишься жениться.
– Я не боюсь, просто сомневаюсь. Могу я сомневаться?
– Можешь, но недолго, – строго сказал Николай Николаевич.
Он поставил пустую чашку на стол и подошёл к двери, что-то вспомнил и обернулся.
– Ты Андрюха лучше поторопись с решением. А то совсем не хочется становиться тебе врагом.
Он вышел.
За эту неделю много дум передумал Андрей. Он не мог осмыслить, как несколько лживых слов перевесили его кипящие чувства. Почему он сразу не поговорил с Надей. Не выяснил, так ли всё на самом деле? Но ведь что-то он спросил, и она ответила – «Нет». С другой стороны, что она должна была ответить. Ей оставалось только оправдываться. Она ведь могла и солгать. И кому тогда верить? Наде – но потом бы ревновал и сомневался. Поверил Горохову – а зря.
Дальше ещё ошибка. Зачем поторопился, сделал предложение Даше? Кому и что хотел доказать? Искал невесту, но для чего? Кому хотел навредить? Как глупо. В итоге навредил самому себе. Даше, родителям. Наде.
И что теперь? Он – жених Даши, и не хочет жениться. Надя – невеста Сергея. Кому стало легче? Возможно, Надя полюбила Сергея? Нет. Не может быть.
Андрей вспоминал тот день, на набережной. Её слова. Она не выглядела счастливой, когда их произнесла. Это был – вызов. Доказательство неправоты. «Ты не принял меня такую, а он принял». Андрей вспоминал выражение лица Нади, когда она сказала слово: «Невеста».
