class="p1">На табло высветилась дата «Март 25, 2480» и точное время «13:60».
Продолжительность солнечного дня на красной планете отличалась от земного на 39 минут 35 секунд, поэтому все устройства измерения времени приходилось переключать на чуть более продолжительный «марсианский» час, который был длиннее земного примерно на 1,6 минуты.
«Какого чёрта я тут забыл?» – раздражённо подумал Лиам, глядя в иллюминатор на приближающуюся поверхность планеты.
Положение дел на Земле принимало критический оборот. Неужели надо было вот так всё бросить и потерять почти четыре месяца на посещение, пусть и самого передового в Солнечной системе, научного предприятия?
Голод в Индии. Самая настоящая война в ЮАР, где Азиатский Союз посмел использовать запрещённые виды оружия, даже «грязные бомбы»! Десятки конфликтов в Старой Европе, за которыми стояли террористы и политические аутсайдеры всех разновидностей.
Неужели визит на Марс был важнее участия в решении проблем, грозящих со дня на день обернуться тотальным хаосом?
«Разве что у безопасников появилась информация о готовящемся покушении на нового генсека. Моя предвыборная программа вызвала большой резонанс в обществе. Кто-то из радикалов мог решиться на отчаянный шаг. Одиночка или группа единомышленников. Поэтому меня решили спрятать подальше? Пока не устранят опасность? Вполне вероятно».
Оттенберг бросил короткий взгляд на начальника личной охраны. Тот сидел слева и читал последние новости с дисплея своего коммуникатора. Остальные телохранители располагались в соседних креслах спереди и сзади. За всё время путешествия они обменялись с секретарём может десятком фраз, не более. Крепкие и неразговорчивые профессионалы достались новому генсеку «по наследству» от предыдущего главы Панъевропейской Коалиции – Алехандро Герреры.
«Эти ничего не скажут, сколько не расспрашивай, – мысленно вздохнул Лиам, – таковы инструкции».
Он отвернулся к иллюминатору и продолжил рассматривать унылые пейзажи.
Минут через сорок шаттл завис над территорией комплекса «Эон». Челнок выпустил шасси и мягко коснулся посадочной площадки. Двигатели перестали реветь, но кабина продолжала изредка вздрагивать. Платформа, на которой стоял космический катер, медленно опускалась в глубины Марса.
Наконец движение вниз прекратилось. Шаттл был доставлен в просторный, ярко освещённый ангар. От одной из серых бетонных стен к правому борту корабля протянулся телескопический трап. Пилоты оставили свои места и занялись разгерметизацией входного люка.
Вскоре Лиам Оттенберг, сопровождаемый группой охранников, покинул кабину катера и ступил на территорию исследовательского комплекса.
Ослабленное притяжение Марса не показалось генсеку особо отличающимся от земного. Полтора месяца, проведённые на борту корабля-носителя, где практически отсутствовала гравитация, давали о себе знать.
По завершении короткого таможенного досмотра, к прибывшей группе подошли два человека в белой униформе. Оба научных сотрудника носили странную эмблему на уровне сердца – очень похожую на герб Панъевропейской Коалиции, только вместо двух орлов там были изображены два ворона.
– Добро пожаловать на Марс, господин Генеральный секретарь, – протянул ладонь самый старый из мужчин, седой и с бородой. – Можете звать меня доктор Хугин.
– Просто Хугин? – Лиам ответил на рукопожатие. – Это имя или фамилия?
– Сотрудникам «Эона» разрешено использовать только псевдонимы. Таковы требования безопасности.
– Понятно. Можно узнать кодовое имя вашего коллеги?
– Конечно, – седобородый кивнул в сторону худощавого брюнета, – доктор Мунин.
– Можно было догадаться, – Лиам пожал руку второму учёному.
Охранники Оттенберга молча стояли чуть позади и сбоку. Знакомиться они не собирались. Соблюдение правил этикета в обязанности телохранителей не входило.
– Прошу, – доктор Хугин указал на двери в дальнем конце комнаты.
Учёные развернулись и зашагали вперёд. Лиам и его сопровождающие последовали за ними.
– Господин Геррера что-нибудь рассказывал вам об этом месте? – поинтересовался Хугин, когда группа миновала двери и вошла в следующее помещение. – В частности, о подразделении «Око Вотана»?
Новый зал оказался платформой ожидания монорельса. С двух сторон к прозрачным герметичным камерам подходили ветки местной транспортной системы, исчезающие в толще Марса. В одном из таких отсеков их ждал пустой матово-стальной вагончик.
– Нет, – честно признался Оттенберг, осматриваясь. – Он лишь сказал, что мне надо обязательно посетить Марс, до того как я своими решениями начну влиять на мировую политику. Вдаваться в детали и отвечать на мои вопросы Алехандро отказался.
– Геррера всё верно сделал. Правила соблюдения секретности распространяются и на бывших политиков. Рад слышать, что он об этом не забывает.
Пассажиры вошли внутри вагончика и заняли свободные места. Учёные сели на отдельно стоящий ряд кресел в передней части, туда же они пригласили Лиама. Двери закрылись, тихо шипя воздухом. Черноволосый Мунин поднял руку и провёл по экрану своего браслета-коммуникатора. Прозрачный отсек раскрылся выпуская капсулу монорельса.
– Куда направимся в первую очередь? – проявил любопытство Оттенберг. – Покажете новые двигатели? Кислородные процессоры для терраформирования Марса? Лабораторию искусственного интеллекта? Ещё что в этом роде?
– Вижу, вы немного подготовились к визиту, – улыбнулся седобородый. – Однако, совершенно ни к чему демонстрировать все местные проекты. Большинство разработок в ближайшие годы поступит в массовое производство. Что-то окажется на гражданском рынке, но ряд изобретений попадёт лишь к военным. Так или иначе, о судьбе каждой из этих новинок вам доложат соответствующие специалисты на Земле.
– Тогда я совсем не понимаю, почему мне столь важно было сюда попасть?
– «Эон» разделён на уровни, согласно важности и секретности проводимых исследований. Мы сразу отправимся туда, где гостей практически не бывает.
– Интересно, чем занимаются.
– Столь далёким будущим, что вы и представить себе не можете.
– О, я и сам способен предсказать развитие событий. При плохом сценарии на десятилетие вперёд, а в лучшем варианте на век-другой.
Хугин понизил голос и спросил:
– Что скажете о тысячах лет?
– Вы так оптимистичны, – хмыкнул Лиам, – словно не читаете новостей с Земли.
– У нас иные источники для прогнозирования. Информация о свершившемся и уже происходящем, то есть о прошлом и настоящем, на самом деле бесполезна в области истинных предсказаний – так устроена наша вселенная, – загадочно улыбался Хугин. – Находясь на посту Генерального секретаря вам, господин Оттенберг, придётся принимать решения, порой непопулярные, но обеспечивающие стопроцентную вероятность будущего, в котором человечество не исчезнет, как вид. Поступать иначе в нынешних реалиях – верная дорога к хаосу.
– Вы меня разыгрываете. Нельзя спланировать тысячелетия развития!
– Я абсолютно серьёзно, со всей ответственностью, заявляю – такое возможно. Именно поэтому мы встретились до того, как вы активно начнёте влиять на судьбы миллиардов людей. Вам необходимо узнать, что ждёт нас всех впереди. Это поможет совершать выбор, сколь тяжелы бы ни были
